Шедшие рядом тут же занимали места поглощенных — так они называли счастливчиков, которым не доведется дойти до места силы одного из Шестерки падших. По статистике, шансов оказаться поглощенными было больше у новичков и тех, кто шёл с ними рядом. Возвращалось из паломничества около трети — вылечившиеся от всех своих мелких болячек, получившие полные горсти маленьких радостей вместе с оберегами первого уровня и живущие только тем, что в следующий раз им повезёт либо не вернуться, либо получить радости более крупного достоинства вместе с оберегами следующего уровня.
Кто-то один останется — не будет поглощен, но останется в Москве. Его обратят — появится ещё один падший. И каждый из идущих сейчас по Кутузовскому мечтает именно об этом.
Так близко видеть паломников Стрельцову ещё не доводилось. Старался просто не попадать с ними в одно время в этот город, а уж за его пределами вообще держался далеко и осторожно. Паломники ходоков не любили, так как, с их точки зрения, обереги должны доставаться лишь в обмен на жертву, но уж никак не за деньги.
Сейчас поневоле Антон присматривался к ним. Никаких безумных глаз, и слюна не капает — обычные люди, почти как на демонстрации, вот и флаги у них, а что с черепом — так носить изображение кого-нибудь уже умершего — давняя традиция…
Много подростков — эти-то куда?
Флаг дернулся — знаменосец только что стал ещё одним поглощенным, флагу упасть не дали и даже шага не сбавили.
Стрельцов наконец понял, что ему мешает принять эту толпу. Тишина. Все шли молча: ни разговоров, ни тем более песен. Сосредоточенны, как хирург перед операцией. Только резать сегодня будут самого доктора — и без намека на наркоз…
Антону пришлось прождать минут двадцать, пока поток не истончился и наконец не иссяк. Посмотрел в зеркало заднего обзора — змея, которую он продолжал чувствовать на плечах, то ли стала невидимой, то ли всё-таки была галлюцинацией. Антону больше нравился второй вариант.
Последней в процессии паломников не шла — прокладывала путь — женщина лет сорока: строгий брючный костюм, недешевые туфли на немыслимых высоких каблуках — уже в руках, стиль «я работаю на шефа давно и круглосуточно». Ступала «леди для бизнеса», стараясь поставить ногу по центру очередного булыжника, будто боялась наступить сразу на два или попасть в щель между ними. Потому и отстала.
Как-то не так Антон представлял себе сумасшедших, именуемых паломниками. Если бы не такая же, как и у остальных, повязка с улыбающимся черепом, женщину вполне можно было принять за случайного прохожего, который оказался здесь по какой-то чудовищной случайности, «шёл в комнату, попал в другую…».
Женщина сделала очередной шаг и словно примерзла к мостовой: тело пытается идти вперёд, а ноги, как будто схваченные суперклеем, не пускают.
Антон видел все с расстояния метров десять и все, что мог бы сделать, это пристрелить. С другой стороны, кто он такой, чтобы мешать воле безумца? Разве не за этим она здесь?
Наконец до женщины дошло, что уже можно не спешить. Уже некуда. Процесс шёл сначала неспешно — ноги плавно погружались в полотно дороги, будто это был не камень, а трясина. Бизнес-леди, кажется, не столько испугалась, сколько восхитилась, что её вот-вот «поглотят». Страшно ей стало, когда она поняла: то, что с ней происходит, нельзя назвать одним словом — «поглощение». Жертву засасывало под дорогу с двух сторон — отдельно ногу правую, отдельно — левую. И не было никаких шансов ни остановить этот процесс, ни остаться целой. Тем, кто был поглощен в толпе, повезло, там все происходило быстро, скорее всего, они ничего не успевали почувствовать, а соседи не успевали увидеть. Одинокую паломницу разрывало на части, и происходило это медленно. Антону показалось — целую вечность.
Что такого должно было произойти в жизни женщины, чтобы она согласилась участвовать в лотерее, где шансы на выживание — один к трем?
Наконец Стрельцов снова поехал, а где-то позади по Кутузовскому все ещё двигались к заветной цели на Волхонке паломники, и с каждым пройденным шагом их становилось все меньше.
Антон Стрельцов бросил машину у камня с крестом. Перекрестился и пошёл к Периметру. Створки ворот раздвинулись. Таманец на вышке прицелился — Антона встречали. Восемь упакованных в бронекостюмы бойцов. Антон не встревожился — в конце концов, это были всего лишь люди.
Наручники, ножные кандалы, странно, что не озаботились кляпом.
В этой части Периметра Антон не бывал. Он в принципе мало где здесь бывал — даже когда изучал черную гончую. Проход от стены до стены да стоянка для автомобилей. Оказывается, кроме паркинга в Периметре была и вполне приличная тюрьма. Стрельцов успел насчитать пять камер, пока очередная дверь не открылась для него.
