Если бы Антон мог видеть сквозь забрало шлема противника — он бы увидел, что таманец удивился. Пуля только начинала своё движение по короткому туннелю ствола, когда Стрельцов неумелым тычком в грудь опрокинул бойца и, не останавливаясь, бросился к следующему. На этот раз голод взял своё, Антону было достаточно одного касания, его пальцы ударили в кадык и на мгновение задержались, чтобы продлить контакт. Когда пуля наконец добралась до открытого пространства, чтобы бесславно расплющиться в бетоне потолка, змея убила ещё одного таманца.
Антон двигался, каким-то чудом не теряя направления, выбираясь из лабиринта коридоров внутренней тюрьмы Периметра. Он убил ещё троих, прежде чем путь оказался свободен. Змея тоже не осталась без дела: два таманца так и не поняли, что с ними произошло, — только чёрный сполох перед глазами… Стрельцов так и не воспользовался пистолетом. Боль все ещё пульсировала, голоду хотелось ещё.
До выхода оставалось метров пять и бронированная дверь. Открытая. Такая должна внушать спокойствие — все, что может быть не так, любая угроза остается снаружи. Закрыл — живи спокойно. Из-за такой выйти — маленький подвиг. За ней — дворик перед воротами. Собаки, пулеметы, бьющие не по цели — по площади, и непременно что-то ещё, что-то, чего нельзя увидеть, десятки раз проходя этот дворик по дороге в Москву и возвращаясь обратно.
Антон проверил карманы — оберег в промасленной бумаге на месте, таманцы то ли не знали, то ли не торопились его забрать. Ключи от «хонды» на месте. Бумажник — рядом. Пистолет. Было бы неплохо обнаружить у себя связку гранат и небольшой танк. На пару минут его брони должно было бы хватить, а там, глядишь, и Периметр кончится. Таманцы не вели наземных боевых действий за пределами своей территории.
Антон вернулся за трупом — последним, до которого дотянулся. Чувствовал, что за ним следят, пусть даже камер не видно. Видны они только в старых фильмах.
Труп таманца стал дважды трупом ещё до того, как Антон выбросил тело таманца в пространство внутреннего дворика. Чудом не стал трупом сам — снайперы били на уровне от метра до полутора от земли: пригибайся не пригибайся, разве что на брюхе ползи. Вероятно, чтобы «уж наверняка», к общему веселью присоединились крупнокалиберные пулеметы. Будет очень трудно отделить бетонную крошку от плоти.
Таманцы не впечатлились своими потерями и настойчиво пытались донести до Стрельцова обнадеживающую мысль: выходи, больно не будет, умрешь быстро. Пройдет ещё несколько минут, прежде чем гарнизон подгонит что-нибудь тяжелое и способное насквозь продырявить бетон и броню, которые пока спасали Антона. Вероятно, командовать будет какой-нибудь полковник, которому уже вечером предстоит стать генералом.
Нужно уметь разбивать проблему на части. Пока все в куче — не решить. У Антона получалось как-то уж совсем плохо — и украл зря, и Ленку не спасти, и самому сдохнуть. Развернул сверток, хоть посмотреть на оберег — за что умирать придется?
Чёрный, блестящий — кажется обсидиан, а может, просто кусок черного гранита, если присмотреться, кажется, что изгибы-изломы камня складываются в лик… Повернешь — и нет его, ещё раз повернешь — уже не лицо — глаз, впадина зрачка, черное на черном. Отверстие для шнурка не просверлено — выплавлено. Шнурок — короткий, чтобы оберег не висел — лежал на шее наростом.
Антон Стрельцов все решил. Все придумал. Надел оберег. Обертку спрятал в карман, если повезёт, ещё пригодится. Змея, словно читая его мысли, скрутилась снова вокруг шеи — тоже приготовилась. Антон отошел от дверей — недалеко, для разбега, с разбега проще не думать и не бояться.
Пулеметы закашляли в своем убийственном бронхите, снайперы тщетно пытались поймать размазавшийся силуэт в линзе прицела, Антон уже должен был умереть, снова оказавшись в одном месте и в одно время с предметами несовместимыми с жизнью.
Антон все ещё двигался, кожаная куртка все ещё оставалась целехонькой, Стрельцов сделал ещё один шаг, когда круг диаметром в три метра расцвел уродливым цветком локального минного поля. Антон ждал чего-то такого, не ждал, что сможет это «что-то» пережить.
Наверное, это и есть худший кошмар убийцы — выстрелил, попал, а жертва даже не догадывается, что, по всем расчетам, просто обязана уже умереть, — и знай себе живет.
Наверное, не спас бы и оберег, если бы он попытался выйти за Периметр в сторону от Москвы, но Антон рвался обратно.
Даже «Крыло ангела» не спасло бы, если бы он рискнул преодолеть все два километра минных полей и автоматических орудий в сторону Кубинки.
Ворота задержали на секунду — перелез-перелетел, подставляя спину всему, что только может стрелять. Спрыгнул. Прислонился к стене Периметра, медленно сполз на мостовую.
Воздух звенел тяжелым эхом десятков выстрелов. Остывал. Таманцы не решались стрелять в человека, покинувшего пределы Периметра. Если бы он шёл из Москвы — другое дело.
