Андрей помахал ей рукой и побежал. Ему очень хотелось добежать до парка и там свалиться в тень недавно выращенных деревьев, поэтому пришлось торопиться. Андрей старался бежать ровно, вспоминая, что нужно дышать глубоко и только через нос… нужно внимательно смотреть под ноги и идти по самому кратчайшему маршруту. Без подготовки сделать этого никак не удавалось. Андрей быстро нажил колотье в боку и боль в лодыжках. Смеясь над собой и задыхаясь, он схватился за ствол единственного дерева, к которому успел добежать, наклонился, почувствовав, как ударило что-то под лопатку — не очень больно, но противно.
Это подстегнуло его, он оторвался от дерева и снова побежал, очень аккуратно, потому что теперь его шатало и бросало в разные стороны. Парк оказался не зеленым и тенистым, а кровавым и жидким. Чёрные длинные водоросли колыхались в нестерпимом малиновом варенье.
И снова ударило сзади, предательски в спину.
Все ещё пытаясь дышать правильно, Андрей повалился на бок и с удовлетворением подумал, что добежал-таки…
И на секунду ему показалось, что щелкнул возле уха спрятанный где-то передатчик и сказал:
— Молодец, Раннинг.
И сам Раннинг, маленький и легковесный, стоял рядом, прижав руку козырьком к пластине шилд-кавера, и смотрел куда-то далеко-далеко. Солнце блестело на ремнях креплений. Огромное, жаркое, алое Солнце, гаснущее с каждой секундой.
Скоростной поезд сошел с рельсов на участке пути между Балежней и Новатой. Оба города числились в списке мертвых и были окружены давно нехожеными лесами. Карта сообщала, что дорога сохранилась и шла параллельно железнодорожным путям.
Полицейский, встреченный на последнем перекрестке, об аварии уже знал и на вопрос Караги о дороге ответил:
— Если поваленных деревьев нет, проедете. — Глянув внутрь салона джипа, он укоризненно заметил: — Девок катаешь.
Юга высунулась из-за плеча Караги и смущенно улыбнулась.
— Скройся, — сухо сказал ей Карага, а офицеру пояснил: — Это коллега.
Форма висела на Юге мешком — на неё на складе не нашлось нужного размера, и оттого она выглядела, как ребенок, решивший поиграть в спасателя.
Балежня промелькнула первой: плотный городской сектор типовой коробочной застройки, совершенно пустой, без единого яркого пятна. Прокатился и заброшенный пригород ослепшими домами, заборами из выгнутой парусом сетки, дощатыми и — редко — железными и ржавыми. Одна из улиц звалась Центральная, а вокруг стоял лиственный лес, наступающий на проросшие жидким вьюном огороды.
— В Новате ещё хуже, — сказала Юга, с любопытством разглядывая безжизненные пейзажи. — Почему люди отсюда ушли, как ты думаешь?
— Потому что здесь поселилось чудовище по имени Как-Ты-Думаешь и дожаривалось к ним с этим дурацким вопросом.
Юга слегка улыбнулась и снова прижалась к стеклу.
Балежня быстро осталась позади. Дорога, обещанная картой, оказалась разбитой, в язвах глубоких ям. Спасательный внедорожник «Тереза» то нырял носом вниз, то задирал зад, будто карета, решившая прокатиться по танкодрому.
— Два часа катимся, — вздохнула Юга.
— На трупы приедем, — согласился Карага, сдерживая зевоту. — Налей мне кофе.
Юга перегнулась через сиденья и вытащила большой термос, разрисованный яркими цветами. Отвинтив крышечку, она налила в неё кофе, сделала вид, что смакует первый глоток, и только после этого передала Караге.
— Корица, — сказала она, — нравится корица?
Карага неопределенно помотал головой. Он внимательно смотрел по сторонам в поисках поворота и на корицу внимания не обратил.
— Через пару километров подзарядишь меня и будешь ждать.
— Я останусь в машине? — расстроилась Юга.
— Останешься. Будешь кофе допивать, а я пойду разгребать железо.
— Жаль, — с тоской сказала Юга. — Смотри, белочка!
— Белочка-стрелочка…
Затрещала старая рация. Через помехи и вой донесся голос:
— Семерка! Вы где?
— Почти на месте, — отозвался Карага, прижимая рацию к губам. — Что там?
— Каша.
Карага остановил машину и повернулся к Юге.
— Разряд.
