Густав выдвинул перископ, ориентируясь по радару. Никого и ничего, кроме некоего подобия свалки. Одни покореженные и какие-то… пожеванные машины. Он приблизил картинку, чтобы разглядеть место побоища получше. И тут раздался
Оно застыло в десяти метрах над поверхностью земли. Сквозь существо просвечивал весь мир. Оно было почти прозрачным, вроде мутного сигаретного дыма, заключенного в невидимую оболочку. Только маленькие красные глаза выглядели реальными. Угловатая и шустрая фигура полетела навстречу кораблю Густава, но тут же остановилась, будто её кто-то одернул. Существо взмахнуло рукой с огромными острыми когтями, сорвало с близлежащего корабля крышу, как кусок материи, и унеслось куда-то, вытянувшись чёрной стремительной молнией. Все это представление длилось секунд двадцать, но произвело на Густава незабываемое впечатление.
Он сглотнул застывшую слюну. Сзади раздался шорох. Густав оглянулся — Марков сидел и дрожал, вжавшись в стенку.
— Ты видел
— Да. То есть нет. Он был один.
— Но ты видел его?
— Да.
— Теперь веришь?
— Да, теперь да.
Марков откинулся на подушку, затем вскочил, опять сел, наклонился, упершись руками в колени, и тяжело, с сиплыми хрипами задышал.
— Астма… астма меня убивает, когда я волнуюсь. Но… почему он нас не тронул?
— Без понятия, — задумчиво сказал Густав, все ещё глядя в перископ.
— Жаль, что я ничего не видел. Что он сделал?
— Посмотрел на меня, порвал крышу у машины и улетел.
— Порвал крышу у машины… боги… ты ведь говоришь не о крыше из целлофанового пакетика. Куда он полетел?
— На запад.
— Странно. Почему же он нас не тронул?.. Почему? Хотя, послушай, если он полетел на запад, то это определённо грозит… Нет, этого не может быть.
— Чего не может быть?
— На запад! — Марков вскочил, чуть не ударившись головой о низкий потолок корабля. — На запад, сынок. Если на самом деле туда, то это очень плохо! Очень и очень.
— Да почему?!
— На западе есть ещё одна крупная община. Они были спутниками нашей, дорожные братья. У многих общин есть такие друзья, так как мы путешествуем по кругу и один раз в пять лет пересекаемся. Даже праздник такой есть — День друзей, если ты знаешь о нём, странник. В этом краю общин очень мало, поэтому если Легион наткнется на кого-то, то это точно будут те ребята. Их больше, чем было нас, но и они не справятся даже с одной такой штуковиной, ты же видел эту тварь!
— Там для неё будет много добычи, факт.
— Добычи. Много пищи для Легиона. А ведь они точно знают, куда идти и где устроить кровавую жатву. На запад… Может, нюх у них особый? Или зрение? Как у орлов. Только эти видят не с высоты, а сквозь расстояния.
— Слушай, мы поедем туда. Мы должны как-то помешать чертову Легиону.
— Да ты с ума сошел? Ты уже испытал судьбу! Успокойся! Тебя не тронули — и радуйся. Мы ведь для них всего лишь комбикорм, земляные червяки в цветочном горшке. Вкусные паразиты и вредители, от которых нет никакого толку, кроме вкусовых ощущений и того, что нас даже жарить не надо. Своей смертью мы не поможем детям и женщинам, которых там множество.
— Марков, один раз я тебе уже предлагал, и ты знаешь, что я тебе на этот раз скажу. Выбирай. Либо ты едешь со мной и мы хоть как-то попытаемся увести общину от удара Легиона, не забывая и о своей шкуре, конечно же. Либо ты остаешься здесь и направляешься пешком на восток. Уж там-то точно нет никакого Легиона. По крайней мере, этого. Там вообще, похоже, никого нет, одни российские леса. А я устал от безделья, от этой бесконечной дороги. Мне необходимо хоть какое-то действие, осмысленное движение. Немного приключений в этом беспросветном дерьме.
— Значит, так, да? Ты у нас любитель ставить ультиматумы людям, которые старше тебя, только потому, что тебе захотелось повеселиться? Может, прислушаешься к моему совету и сохранишь свою никчемную жизнь?
Густав пожал плечами, повернул ключ зажигания и выжидающе посмотрел на Маркова.
— Ладно, у тебя очень убедительный взгляд, поехали, но знай…
— Знаю, знаю! — с усмешкой перебил его Густав. Но руки его предательски дрожали, когда он нажал кнопку и отдал команду перевода маленького бортового пулемета в режим боевой готовности. — Ты меня предупреждал, так ведь? Учту.
Густав не любил ночь. При всех её преимуществах ехать приходилось практически ощупью, делая максимум двадцать километров в час. Камера ночного видения и спутниковая навигация помогали лишь отчасти. Однажды, лет пять или шесть назад, он ехал по итальянской земле. На камере впереди стелилось вполне себе целое асфальтовое шоссе. Странники и общины уже успели очистить его от брошенного транспорта, и в общей навигации оно значилось «чистым». Карта показывала, что это полотно дороги тянется практически без крутых поворотов аж до границы с Францией. Вернее, до того места, где была когда-то граница. В общем, благодать.
