Густав показал на дорогу. По ней, размахивая руками, к ним бежал мут. Небольшого роста, плотный, но с очень тонкими и непропорциональными конечностями. Он родился с чересчур развитой заячьей губой, и щель, которая шла ровно посередине его лица, уходила далеко вверх, расщепляя передние зубы, десну и нос почти до бровей.
Он был одет в какие-то тряпки, а на каждом его запястье болталось по галстуку. Мут что-то кричал и всем своим видом показывал, что настроен очень серьезно.
— С ними никогда не закончить, — резюмировал Семен.
Он подскочил к квадроциклу, вытащил винтовку и быстро прицелился, ведя мушку вслед за бегущей фигурой. На мгновение он ускорил своё движение, опередив бег мута, и выстрелил. Пуля попала точно в цель, бесцеремонно прервав траекторию направления мута, вошла ему в шею и с багровым фонтаном вышла сзади. Мут подскочил на месте, ноги, ещё продолжавшие бежать, ушли вперёд, а туловище отбросило назад.
Густав поморщился.
— Настойчивый, да? — сказал Семен, поднимая ещё дымящуюся гильзу с асфальта.
— Агрессивный какой-то.
— Я убил его жену.
— Кого? — изумленно спросил Густав.
— Жену. Тварь с вытянутыми сиськами. Он её прикрывал, а я его пожалел, дурак, ей же прямо промеж сисек засадил из дробовика. Видимо, любил он её.
— Думаешь?
Семен внимательно посмотрел на странника, а потом вдруг расхохотался:
— Да ладно, не делай вид, что поверил мне! Ну какая любовь! Это же муты, они хуже животных, твари без души и дома! У них нет никаких чувств.
Густав кивнул. То же самое ему говорил отец, да и все странники, с которыми он общался, держались того же мнения. Только речь шла жителях городов. Дикари для странников были тем же, чем и муты для дикарей. Интересно, а существует ли подобное отношение у мутов к кому-нибудь? Может, к собакам? А у собак?
Семен покровительственно потрепал Густава по мокрому затылку:
— Веселье ещё не закончилось, мой друг. Там осталась пара десятков дебилов, которые не поняли, что к чему, или подумали, что я уехал навсегда. И на твою долю хватит. Надевай шлем и погнали. И не грусти! Праздник же!
Охотник подкинул шлем высоко вверх и ловко поймал его. Затем, поправляя ремешок крепления и весело посвистывая, пошёл к квадроциклу. В этот момент раздался писк портативной сотовой станции. До этого мерно мигавший красный огонек превратился в постоянно горящий синий.
Семен снял с крепления «ухо» с микрофоном, надел его и запрыгнул с ногами на квадроцикл, чтобы быть повыше и лучше ловить сигнал.
Густав не мог слышать, что там говорили охотнику, но, судя по все более и более мрачневшему лицу Семена, ничего хорошего. Разговор длился минут пять, причем за это время охотник сказал лишь два слова: «Приём» и «Отбой». Когда он слез с квадроцикла и со щелчком вставил гарнитуру в крепление, то от его веселья в честь Мутова дня не осталось и следа.
— Отец Захарий говорил с Богом, — сказал он Густаву.
— И? У него же это вроде как постоянные контакты. Или на этот раз ваш бог сказал, сколько ему осталось жить, и Захарий устраивает небольшой праздник в эту честь? — спросил странник.
— Нет. Он сказал, что случилась беда и наш брат в опасности.
— Кто же это, какой ещё брат?
— Андрей.
— И кто он? — спросил Густав, запнувшись на полуслове. Он надеялся, что Семен не заметит этой его запинки, потому что полученные из двора известия добра не сулили.
Но охотник не проронил ни слова по этому поводу. Сощурившись, он смотрел куда-то в сторону.
Андрей. У них пропал Андрей. Неужели тот самый?.. «Но ведь людей с таким именем немало, вдруг повезёт?» — подумал Густав. Но параноидальная мысль, пришедшая к нему без спроса и разрешения, прочно засела в мозгу и требовала ответа.
— Он наш брат. Волей случая он пошёл не по той дорожке. Стал пить. И отец Захарий выгнал его из семьи, так как у нас запрещено употреблять все, что меняет сознание. А Андрей, его нельзя остановить, в последний раз он нашёл неподалеку в чьем-то погребе винный склад и пил круглые сутки. Это стало последней каплей, в фигуральном смысле, ведь он пил целыми стаканами.
Да, определённо это он, решил странник. Эндрю. Андрей. Спившийся дикарь с бензозаправки. Густав пошевелил пальцами ноги — там, под стелькой, лежал ключ, добытый из головы заблудшей овцы не очень-то гуманным способом.
— И что с ним случилось?
— Со мной связался дозорный с крыши. Говорит, что Бог сообщил отцу Захарию, что с Андреем беда. И нужно его срочно найти. Где и что с ним конкретно, Бог не сказал. Святой отец очень расстроен, и матушка тоже, она считает его своим сыном. Во дворе уже собрался отряд добровольцев, нам приказали исследовать эту часть города, потому что слишком далеко он уйти от двора не мог. Так сказал отец Захарий.
— Он это узнал со слов бога? — спросил Густав.
— Нет. Вроде нет. Или да. Не знаю, в общем, — задумчиво сказал Семен.
