Инферно полностью

— Что-о-о?! — воскликнул Захарий, а Семен хмыкнул и покачал головой, показывая, что не одобряет этот ход странника.

Даже толпа, до этой поры находившаяся в режиме ожидания, всколыхнулась. Кто-то испуганно засмеялся, кто-то охнул. Густав заметил, что матушка Мария схватилась за голову, как только он произнес эти слова.

— Я это не просто так сейчас говорю, — сказал странник. — Я полностью признаю свою вину и могу признаться, что искренне сожалею, что так получилось. Но, послушайте меня, я же не беспричинный убийца. Никогда в своей жизни я не убивал просто так, да и не просто так — тоже! Сколько раз я встречал людей, которые не хотели расставаться с тем, что они держали при себе и что позарез нужно было мне. Разве я превращал их в трупы, как это принято повсеместно? Нет, я просто уходил, потому что живу справедливо, не по кодексу странников, а по кодексу чести. Своей, внутренней. Но убить Андрея меня заставили. И мне кажется, что это был ваш бог.

— Тебе кажется? Как у тебя язык вообще повернулся сказать такие слова! — рявкнул отец Захарий.

— Давайте я просто вам покажу?

— Что ты нам покажешь?! Сейчас тебя выведут за эти ворота и там, под дулами ружей праведных братьев, ты сможешь показать все, что хочешь! Времени тебе дадут пять секунд. Успеешь?!

Отец Захарий призывно махнул Игорю, стоявшему за спиной странника, и Густав почувствовал движение — то, как охранники пошли к нему. Он уже дернулся к поясу, чтобы достать пистолет, но тут заговорил Семен:

— Погодите, люди, постой, святой отец. У меня возник вопрос к страннику: как ты можешь доказать нам, что с тобой говорил Бог?

— О чем ты?! Прекрати эту бессмысленную затею, Семен! — закричал Захарий. — Или ты встанешь на один уровень с грешником, чьи руки в крови по самые плечи? С Богом говорю только я, что может быть дано этому убийце, какая благодать?!

— И все же я могу предположить, что ты, святой отец, не единственный, с кем хочет говорить Бог. Если странник имеет возможность нам что-то показать, то почему бы не дать ему шанс? Вдруг это что-то божественное? Или ты возгордился и решил, что ты лучше нас, твоих братьев и сестер, умнее нас и лучше всех знаешь об этой жизни?

Семен хмуро посмотрел на Захария. Тот ответил ему все тем же бешеным взором, могущим гнуть металлические балки, и коротко ответил:

— Ладно. Пускай. Я не против.

— Действуй, странник, — сказал Семен.

Густав кивнул и направился к джипу.

— Эй!

Игорь вскинул винтовку, но угрозы в его окрике было столь мало, а смятения и желания разобраться в ситуации — столь много, что страннику не пришлось ничего объяснять. Он просто сказал:

— Я сейчас, — и открыл пассажирскую дверь. Пролез за сиденье назад и достал оттуда свой рюкзак.

Нужная вещь нашлась в рюкзаке сразу, потому что Густав четко помнил, куда её положил — в особый мягкий карман, чтобы она не повредилась в пути.

— Смотрите, — сказал он, показывая всем на открытой ладони чёрный плеер, тот самый, который когда-то нашёл на заправочной станции. — Эту вещь перед смертью вручил мне Андрей. Он сказал, что она предназначена мне. Я же вышел на вашего брата совершенно случайно, нам нужно было пополнить запасы бензина, и на колонке я встретил Андрея. В стельку пьяного. Он почему-то сказал, что ждал меня и должен передать вот эту штуку. Мол, кто-то мне её оставил. Тогда я включил её и прослушал запись, как сделаете это сейчас и вы. А потом я задам вам всего два вопроса, после чего убивайте меня, стреляйте, творите что хотите.

Странник замолчал и без промедления включил плеер. Батарея оказалась почти разряженной, но её должно было хватить на проигрыш монолога голоса. Густав хотел, чтобы люди услышали его от начала и до конца. Он быстро нашёл нужный трек, выкрутил громкость на максимум и развернул динамик к толпе, вытянув и подняв повыше руку.

В динамике кто-то кашлянул и раздалось: «Раз-раз, раз-два…7»

Запись кончилась, Густав выключил плеер и бросил его в рюкзак. Закинул лямку на плечо и, переводя взгляд с лица на лицо, задал первый вопрос:

— Как бы вы поступили в моем случае, зная всю предысторию?

Люди молчали. Отец Захарий, нахмурившись, теребил бороду, пребывая в каком-то трансе. Захарий всей душой хотел прогнать абсурдный страх, проникающий в его душу все глубже с каждым словом, которое произносил знакомый голос.

Семен смотрел в землю, матушка Мария крестилась правой рукой, а левой держала свой нагрудный крестик в крепко сжатом кулаке.

— Похож ли этот голос на голос бога, святой отец? — Это был второй вопрос.

Отец Захарий открыл глаза и вдруг начал медленно оседать. Он упал на колени, тряхнув бородой и смотря в одну точку.

— Похож? — повторил Густав.

— Откуда у тебя это? — прошептал Захарий.

— Я уже говорил, — сказал странник. — Ничего не приукрасил. Я убил Андрея только потому, что этот голос оказал на меня громадное влияние. Не гипноз, нет, я не буду оправдывать свой грех влиянием бессознательного. Но думаю, что, если бы такое произошло ещё раз, я бы повторил свои действия. Но ты не ответил на мой вопрос, святой отец. Похож ли голос?