К счастью, снег был покрыт тонкой ледяной корочкой, образовавшейся на переменчивом ветру ранней зимы с её нестабильными температурами. Под этой тонкой корочкой снег был мягким и рыхлым. Вскоре странник нашёл способ, как легко очистить корабль, и дело пошло в хорошем ритме. Широкую полосу влево — вжих! Широкую полосу вправо — вжих!
Минут за пятнадцать Густав добрался до крыши кабины, оставляя после себя черную матовую поверхность солнечных батарей. Комки снега быстро таяли, будто радуясь, что сегодня выдался погожий день.
Самое главное было выполнено. Густав воткнул лопату в ближайший сугроб, залез внутрь корабля и включил отопление на самый минимум, рассчитывая, что к концу работы салон все же прогреется как следует. Он вытащил ключи из замка зажигания, положил их в карман джинсов и захлопнул дверь, теперь не опасаясь, что примерзнет замок. Корабль мог похвастаться полной термической герметичностью, что означало его способность задерживать тепло, как и холод, довольно долгое время. И если бы странник не сглупил прошлой ночью, сразу же вырубив все приборы, то проснулся бы в тёплой машине.
Густав окинул взглядом корабль, со стенок которого уже кое-где начали опадать целые куски подтаявшего плотного снега.
— Ну что, детка, не пора ли нам привести тебя в полный порядок?
Он опять прошел по натоптанной тропинке к багажнику и вернулся с длинной щеткой (всегда лежит вместе с тряпками, стиральным порошком и несколькими кусками мыла). Для того чтобы очистить корабль с помощью «женского» инструмента, Густаву потребовалось не больше получаса. Особо пришлось потрудиться над стороной, что была на ветру, — с неё обледеневший снег странник буквально соскребал, думая о том, как давно он этого не делал, вспоминая, что его мать говорила ему когда-то, обычно это происходило каждую пятницу или субботу, что уборка — дело женское.
Они останавливались в каком-нибудь подходящем месте, отец брал мятую книжку в мягкой обложке, раскладной стул, садился в тени корабля и погружался в чтение. Рядом с ним всегда стояло ружье, которое он неизменно прислонял к алюминиевому подлокотнику.
Маленький Густав оставался возле матери, но ему поручались лишь задания вида «подай-принеси», всю основную работу по уборке делала женщина. Тут мать никогда не обманывала Густава.
— Когда ты превратился в бабу, дружище? — спросил себя Густав. Немного отросшие после того, как он побрился налысо, волосы под капюшоном намокли от пота. Каким бы легким ни казался со стороны процесс махания щеткой, в тёплой одежде и при внушительных габаритах корабля он превращался в самый настоящий труд. Странник выдохнул плотное облако пара и спросил ещё раз, уже громче: — Когда ты стал заниматься женскими делами, а?!
Густав смахнул остатки снега с крыла и ударил ногой по колесу. По резиновому профилю, как по горке, покатились крохотные кусочки льда.
Странник бросил щетку и развернул плечи. Теперь дело за малым. Отсюда нужно выбираться, а для этого необходимо провести небольшой монтаж.
Густав вытоптал ногами в сугробе, который образовался у порога корабля, немного места. Получилось что-то похожее на пещеру. Подумал, не взять ли какую-нибудь подстилку, но потом махнул рукой, надвинул капюшон глубже на голову и полез под корабль. Там было сухо, чистый асфальт, как вчера. Странник перевернулся на спину, и перед ним предстало днище корабля. Там находились защитные пластины. Но иногда они служили в качестве ковшей.
Странник использовал их на своей памяти один раз. Каждая из них прикручивалась к кораблю шестью болтами под пластиковыми колпачками с удобными «ушами». Густав боялся, что они примерзли или заржавели, но, к его удивлению, стоило приложить небольшое усилие, и болты начали с легкостью выходить из резьбы.
Первая довольно тяжёлая пластина опустилась на грудь странника, затем вторая — обе плоские с одной стороны и вогнутые с другой. Густав вылез из-под корабля, спрятав болты в карман куртки. Вытащил пластины и потащил их к носу корабля, скрежеща по асфальту.
Там он поставил одну их них под углом к машине, чуть придвинул, поднял повыше, подставив ботинок, и пластина идеально подошла к раме по отверстиям. Густав, неловко согнувшись, начал крепить её болтами.
Через десять минут работы на носу корабля красовался треугольной формы ковш-отсекатель, как у ледокола. Форма отсекателя позволяла расчищать путь в снежных завалах, но если их высота превысит некоторые нормы, то снег всей массой перевалит через край и корабль окажется погребенным и двигаться не сможет.
Густав не верил, что снега в России будет так много. За сегодняшнюю ночь выпало достаточно, и все же снег имеет свойство разлетаться от ветра, таять от перепада температур и, в конце концов, трамбоваться. Странник звучно похлопал онемевшей от работы на холоде рукой по ковшу и сказал:
— Не подведи.
