— Стреляй, — мягко сказал Шикан, как ни в чем не бывало продолжая проповедь. — Время осознать свои желания…
Под низкими потолками гулко прогремел выстрел. Толпа в панике распалась. Джон невольно перевел дыхание. Здесь, в этих подвалах, на его редкой очной ставке с богом копошилась та же биомасса, что и на улицах города. Тупое стадо. Отвратительное вмешательство в таинство.
Шикан, пробитый пулей, мешком свалился в кучу нечистот. Темная кровь полилась ручейками и смешалась с дерьмом в густую кашу.
Апостолы, адепты и жрецы замерли. Даже дышать перестали, или Джон оглох от выстрела и перестал слышать их дыхание.
Несколько секунд они соображали, и соображали туго, а потом начали недоуменно озираться и взглядами выискивать помощи или человека, который сможет все объяснить, а затем случилось чудо — из боковых дверей вышел, улыбаясь, новый Шикан, чистенький и абсолютно трезвый.
— Не боясь смерти, воскреснете! — проорал он, воздевая руки.
Рев толпы оглушил Джона вторично. Изуродованные окровавленные люди бесновались так, словно каждому из них выдали по пять миллионов наличкой.
— Победив смерть, приблизитесь к богу! Покорив боль, получите право выставить ему счет!
Шикан довел свои логические измышления до конца, выдал беснующемуся народу реквизит — шипастые грязные ошейники и толстые ржавые цепи, и зашагал к выходу, брезгливо обходя свою паству.
— Мне нужна чистая рубашка, сигара и виски, — сообщил он. — Где ты припарковался?
— Недалеко. Виски нет, есть ром.
— Пусть ром. Какой пиджак! Да ты пижон! Знаешь ли ты, что грешно упаковывать свою никчемную плоть в мягкую и удобную одежду? Будешь гореть в аду. Ну-ну, не делай такое лицо, я пошутил. Твоя плоть не никчемная… пойдём сюда, здесь поменьше воняет.
Они вошли в шахту, продуваемую горячим воздухом. Волосы у обоих встали дыбом, и теперь приходилось не говорить, а кричать.
— Я видел там парня с оторванным членом! И огромной дырой в боку! — прокричал Джон, закрываясь от ветра рукой. — Как он живет?
Шикан повернулся и ухмыльнулся во весь рот.
— Он чувствует присутствие бога! — прокричал он в ответ. — Пока бог там, никто из них не умрет! Как только он отлучится на ланч, появятся трупы. Никогда, никогда не отпускай бога на ланч, мой мальчик! Неизвестно, что станет с тобой, когда он тебя покинет!
Джон подумал: бог так часто покидает людей, что… нужно же куда-то складывать трупы?
По Китайской улице механически и непрерывно шагали уставшие за день люди. Джон смотрел вниз, прижавшись лбом к стеклу, и время от времени прикладывался к ледяному стакану. Шикан уже выключил воду и чем-то гремел в душевой. Халат он позаимствовал из обширного гардероба Джона и вышел, размахивая руками.
— Мал, — констатировал он. — Мне кажется или тут стало больше книг?
Книги были повсюду. Джон закупал их пачками, порой не глядя на название и автора, не выбирая ни жанра, ни темы. Он покупал книги потому, что настоящие книги постепенно исчезали из домов, а там, где оставались, служили элементами интерьера.
Бумажное производство сократили до минимума, вырубки лесов остановлены. То, на чем издавались газеты и журналы, бумагой не было. Её заменяли тонкие гибкие пластики, и гильдии Природы били тревогу: период полураспада таких пластиков составлял тысячи лет.
На предупреждения не обращали внимания: такие же волнения когда-то поднимались из-за глобального потепления, оказавшегося пшиком, и из-за выкопанных из льдов Антарктики аппаратов слежения, оставленных на планете внеземными цивилизациями.
Эти аппараты произвели фурор, разогрели панику, а на поверку оказалось, что их установили на планете ещё во времена динозавров, и они давно и безнадежно сломаны.
— Книг много, — сказал Джон, наливая ром в стакан. — Бери лед… К книгам меня приучила матушка. Она была ярой сторонницей всего натурального, и я чувствую себя неуютно, если вокруг только пластик.
Шикан уселся в кресло, опустил руку и вынул из стопки первую попавшуюся книгу.
— Запрещенная литература, — заметил он, прочитав название.
— Да. Это теперь редкость. В один из припадков тоталитаризма такую литературу уничтожали на корню. Хороший экземпляр «Механического мандарина» уже не найти, он достался мне от матери. У меня хорошая коллекция старых книг, есть даже подборка детской литературы середины двадцатого века. В середине двадцать первого она была уничтожена как вредная для несовершеннолетних информация. Есть книга сказок. Теперь их почти никто не знает, а раньше они передавались из поколения в поколение. Их запретили по религиозным соображениям.
— Тебя можно считать экстремистом? — осведомился Шикан.
Джон отмахнулся.
— Какой там… хорошие вещи если забываются, то забываются навсегда. Книги забыты, и к ним больше не вернутся, так что грош цена моей коллекции.
— Но трактаты продолжают печатать, и даже на настоящей бумаге. Это не возрождение книг?
Джон подумал немного, покачал головой.
