«Да. Но… я не знаю, как объяснить, пап. Там нет ничего… постоянного. Ни начала, ни конца, ни высоты, ни длины, там так страшно!»
«Это просто кошмар. Кошмар. А голосов ты никаких не слышал?»
«По-моему, нет. — Маленький Густав прижимался дрожащим телом к сильной руке своего отца и закрывал глаза. — Там одновременно пусто и тесно. Я не могу понять, как это так, пап?»
«Успокойся. Не забивай себе голову. То был сон».
Отец тоже гладил Густава по голове. Но не так, как мать, а формально, безучастно. Неужели он только притворялся заботливым родителем, оставаясь ученым, безжалостно стремящимся к своей цели и использующим для их достижения методы, от которых у нормальных людей волосы встали бы дыбом!
«Но мой отец — хирург, — подумал Густав. — Человек, у которого изначально нет принципов, а есть задание и вера в то, что он вместе с единомышленниками спасет человечество».
Спасение человечества — цель действительно благородная. Да и звучит здорово, гордо, величественно. Кир прикрывается ею, как надежным щитом, потому что кто посмеет спорить на подобную тему? На кону стоит судьба всей цивилизации, а тут — ты, дикарь, со своими мелкими, ничтожными проблемами.
Густав с удивлением понял, что, с точки зрения Кира, он — действительно дикарь. Человек, не знающий, что происходит вокруг, не интересующийся ничем, кроме того, что творится у него под носом, не видавший ничего, кроме собственного двора, максимум — города. Хирург имел полное право относиться к нему как к самому низшему сорту людей.
Ну и что из этого следует? В конце концов, это его жизнь, от начала и до конца. И, в отличие от кошмаров, её пределы реальны. Финал уж точно существует. И за финал можно побороться.
Густав совсем не пешка в чужой игре, как может показаться на первый взгляд.
Кирилл выбрался из корабля, держа в руках талисман. То, за чем охотился странник по приказу голоса из МКГ, оказалось довольно скучным и невзрачным предметом, квадратным плоским куском пластика размером в две пачки сигарет.
— Под пассажирским сиденьем лежал, — сказал Кир. — Как я и думал.
— Марков, наверное, спрятал, — предположил Густав.
— Уже не важно. Дай мне медальон, что висит у тебя на груди.
— Зачем?
— Это заглушка. Вставив его в талисман, я заглушу все помехи. Это действительно необходимо, Густав, потому что для МКГ идущий от тебя сигнал то исчезает, то появляется. Ты как призрак. Отдай мне медальон.
После недолгого размышления странник расстегнул ворот куртки, за цепочку вытащил и отцепил нагретый телом медальон с изображенными на нём львами, по одному с каждой стороны. Кирилл взял его и со щелчком вставил пластину в едва заметную щель на боку коробки.
— Только я… — начал говорить Густав, но хирург оборвал его:
— Нет!
— Что — нет?
— Нет — это ответ на твой вопрос.
— Какой вопрос? У меня их тысячи.
— «Нет» означает то, что я не смогу вытащить из тебя передатчик ни при каких условиях, — спокойно сказал Кир. — Слишком опасно и в принципе невозможно. Все равно что вырезать кусок мозга безвозвратно.
— А деактивировать эту штуку? Чтобы они не могли меня отслеживать или что ещё там можно с её помощью делать?!
— Невозможно.
Густав разочарованно выдохнул.
— Передатчик ставил твой отец, уж прости за напоминание, — сказал Кир. — По совместительству он был хирургом, а у каждого хирурга свои коды доступа. Но даже с ними нельзя полностью отключить передатчик, всегда остаются базовые возможности, и пеленгатор — одна из них. Отключить носителя можно только в МКГ, но это очень сложный путь, вряд ли они поймут и согласятся. Для них это равносильно твоему полному уничтожению.
— Но они должны меня понять! — с отчаянием сказал Густав. — Я же человек! Я готов сотрудничать по всем вопросам, какие им только нужны, пускай взамен отключат мне эту штуковину! Куда я сбегу, куда исчезну?!
— Куда угодно, — серьезно сказал Кир. — Это уже вне моей компетенции, и я не смогу решить этот вопрос, странник. Вини своего отца или, что лучше, не особо заморачивайся по этому поводу. Я, если хочешь знать, тоже чипованный, для служащих МКГ это обязательно. Правда, передатчик ставится в руку, но, может быть, тебя это хоть как-то утешит.
— Черта с два меня это утешит! — крикнул странник.
Он решительным шагом прошел мимо хирурга, едва не сбив его плечом. Захлопнул салонную дверь и потянул за ручку той, что вела в кабину. Уплотнители примерзли и там, поэтому дверь не поддалась с первого раза. Густав со злостью дернул её ещё раз, и ещё.
Хирург, с легкой улыбкой наблюдавший за этим, спросил:
— Что ты собираешься делать?
— Убираться отсюда.
— Куда? Сегодня вечером опять начнётся снежный буран. На своих старых солнечных батареях ты быстро замерзнешь. Я бы мог дать тебе источник большей мощности, но раз ты уезжаешь… Да и к тому же без пистолета! Безумству храбрых поем мы песню!
Густав замер. Его пистолет остался в доме хирурга, а без него отправляться в путь ну никак нельзя.
Он отпустил ручку так и не открывшейся двери и, не сказав ни слова, пошёл к видеофону. Набрал ту самую комбинацию цифр, что и в прошлый раз. Но Ира не ответила. Странник пнул по двери ногой.
