— Ты часть эксперимента земного отделения МКГ. В течение первых пяти лет лаборатория, где работали сотрудники «Гелиоса» из Европы, сумела поймать легионера. Они работали над «холодным» оружием, то есть тем, что может остановить Легион. Я знаю об этом немного, это не моё дело, но поимка легионера — событие значительное, такое случилось лишь однажды, и повезёт ли в следующий раз — не знает никто.
Смысл в том, что они соорудили специальную ледяную ловушку, воздушную сферу, охлаждавшуюся до низких температур за секунды. Потом они загнали туда легионера, вроде бы на живца, науке необходимы жертвы, как ты уже понял.
Одним из головных ученых этой «ледяной» лаборатории был Чарли Моррисон, говорят, что именно он причастен к Большому Взрыву. Говорят, что лучше его никто не знал этих тварей, и я склонен этому верить.
И ещё говорят, что они поймали легионера не просто так. Дело в том, что при охлаждении он переходит в другую физическую форму. В нечто, похожее на пудинг или желе, имеющее определенную плотность. Они хотели произвести полный комплекс исследований, но не получилось, им не хватило времени. Единственное, на что Моррисон тогда был способен, — это взять пункцию «тела» легионера.
Выяснилось, что кусок плоти, отделенный от убитого или анабиозного легионера, сохраняет свои физические свойства как «охлажденный», даже если впоследствии его нагреть до нормальных и высоких температур. То есть изменения необратимы. Но и это ещё не все. Моррисон заявил в своем последнем докладе, что замороженное тело легионера является ближайшим аналогом того элемента, что они помещали в солнечные батареи для увеличения мощности. Все сходится. Понимаешь, совпадения по энергетической схожести организмов тварей и главного направления деятельности «Гелиоса» не случайны.
— Не случайны, — повторил странник. — Как интересно.
— Да, — сказал хирург. — Моррисон сразу же выяснил, что охлажденная плоть легионера сохраняет стандартные свойства своего родителя, но в меньшей степени, что не мешает ей искажать все известные нам сигналы, если она не заключена в непроводящую оболочку. Может быть, они нашли что-то ещё, неизвестно, но, как я уже сказал, тот доклад стал последним. Моррисон исчез. Как и люди из его лаборатории.
Позже у МКГ появилась информация, что каким-то образом Легион нашёл легионера из «ледяной» лаборатории Моррисона. И освободил его. Представляешь, какие возникли родственные свойства у зверушек? Но куда делась пункция — вот главный вопрос.
— И куда же она могла деться? — Сердце странника билось чуть ли не в предсмертном припадке. Ему было плохо, физически плохо.
— Она исчезла, — ответил Кир. — Но потом появилась информация, что часть её находится в руках некоего талантливого хирурга. Он заявил, что нашёл контейнер с двумя вещами. Вернее, вещь была одной — куском тела легионера, но её предварительно разделили на две неравные части. Возможно, Моррисон отделил малую часть для очередного эксперимента, но не успел претворить его в жизнь.
«Гелиос» условно назвал большую вещь талисманом. На вторую они сделали особую ставку. Они заменили ею питательный элемент самого продвинутого на тот момент мозгового передатчика.
У талантливого амбициозного хирурга рос сын. И хирург решился на невозможное — поместить передатчик в мозг своего сына, чтобы неотрывно и лично следить за ходом грандиозного эксперимента. МКГ совершила множество экспериментов, но чтобы скрестить легионера и человека — такого эксперимента ещё не проводили. Все шло хорошо, но хирург исчез. А вместе с ним и талисман, в котором находилась большая часть тела легионера. Догадываешься, кто был сыном, а кто хирургом?
Густав молчал. Кирилл тяжело вздохнул, надеясь на то, что странник заговорит. Но шли минуты, а он сидел, напряженный, с подчеркнуто прямой спиной, окаменевший и оглушенный.
— Может, воды? — не выдержал Кир.
Странник сглотнул и шепотом произнес:
— Какой ещё воды?
— Обыкновенной. Свежей, фильтрованной.
Хирург бросился к стоявшему в углу кулеру.
Взял длинный узкий стакан, напоминавший, как и все здесь, медицинскую колбу, и наполнил его водой. Так же быстро вернулся и подал его страннику. Он взял воду, попытался отпить, но зубы застучали о край стакана.
— Мой отец не был странником. Мой отец был хирургом? — наконец задал Густав вопрос тогда, когда ему удалось справиться со стаканом.
— Да, именно. Не странником, но хирургом по сути своей, — сказал Кир.
— Он никогда мне об этом…
— Я знаю. Это было частью программы. Ты ничего не должен был знать, чтобы не помешать естественному процессу развития твоей личности, твоего организма и передатчика с частичкой легионера.
— И что в итоге?
— Ты съел его.
— В смысле? — Из полуоткрытого рта Густава тонкой струйкой потекла вода.
Хирург чуть ли не силой вырвал стакан из рук странника.
