— А что ты поймешь? Поймешь, почему я подчинился МКГ и взял себе в жены женщину — идеальный вариант, отобранный программой?! Но это не так! Когда они дали мне её координаты, я даже не хотел ехать на смотрины. У меня была мысль отправить им доклад, что объект исчез, не найден, вне поля зрения и все такое. Но потом, не знаю почему, я переменил решение и отправился за ней. За Ирой. — Хирург улыбнулся, и эта его улыбка была преисполнена тепла и любви.
Густав вдруг понял, что пока что это самая искренняя эмоция Кира из всех, что он увидел за эти дни. И его удивление от новости о самоубийстве Ивана, по сравнению с этой улыбкой, выглядело как самая ужасная актерская игра на свете.
Быть может, странник ошибался в своих подозрениях по поводу смерти лидера, но внутренние ощущения нельзя переубедить. Появившись один-единственный раз, они растут, словно зуд от комариного укуса, занимая все больше пространства у тебя в голове.
— Она понравилась тебе? — спросил Густав.
— Да, ещё бы. Я влюбился сразу же. Но вся фишка в том, что её отбирали специально для продолжения рода. По здоровью, по внешним данным, росту, потенциальной способности выносить ребенка и ещё куче всяких других позиций. Те общины, в которых есть наши лидеры, предоставляют работникам МКГ ценный биологический материал. — Кир поморщился. — Дурацкое слово, но Ира предназначалась мне как биологический материал для продолжения рода. Однажды она вышла за пределы общины, и больше её никто не видел. Мы стали жить вместе.
— Так ты с ней только из-за размеров и генетики?
— Я с ней из-за любви, идиотина.
— Как она отреагировала на похищение?
— Поначалу она испугалась. Но я не торопился. Я старался вести себя как можно более открыто, искренне. Я иногда вспоминаю тот период наших отношений, и он был прекрасен, так я тебе доложу. Я узнавал её, она узнавала меня, мы оба открывали друг друга.
— И никаких измен, — сказал Густав.
— Определённо. Я стал доверять ей, как самому себе. А она стала моей женой. Пара, соединенная навек.
— Она знает о том, как она впервые появилась в твоей жизни? — спросил странник.
— Нет. — Кир пригладил волосы, и Густав наконец-то смог прочитать, что же у него было вытатуировано на предплечье левой руки: «Freeman». — Я сказал, что увидел её случайно и решил, что больше не представляю без неё своё существование.
— И она поверила?
— Естественно.
— А почему нельзя было сказать правду?
Хирург быстро глянул на странника:
— Ты смеёшься? Кто бы пошёл на такое? Реакция женщины, которой говорят, что её выбрали для тебя заранее, по четко оговоренному сводному списку из желаемых пунктов, выгодных корпорации, заседающей на Луне, известна любому дураку.
— По крайней мере, это было бы честно.
— Я не люблю честность, если она вредит отношениям!
— Именно поэтому ты и стал принимать таблетки? Чтобы скрыть своё желание рассказать ей правду? — вкрадчиво спросил Густав.
— Что? Какую ещё правду? — Хирург взъерошил волосы и широко распахнул глаза.
Сначала странник подумал, что это удивление, но когда прошло не меньше тридцати секунд, то понял, что это подействовала новая порция стабилизатора. С Киром начало твориться что-то непонятное. На лбу выступила испарина, ноздри начали раздуваться, а рот то и дело подергивался, искажая лицо конвульсивными гримасами.
— Думаешь, я не догадался? — воскликнул странник.
— О чем?! Прекрати нести чушь!
— О том, что с тобой происходит в последнее время. Даже я, чужой человек, и то понимаю. А она? Представь, что у неё на душе!
— Перестань говорить загадками! — Кир стукнул кулаком по дивану.
— А я только начал. Это же ваша прерогатива говорить загадками, не так ли? Моя задача заключается лишь в том, чтобы подчиняться. И вот сейчас я, тупой странник, начинаю кое о чем догадываться, складывая отдельные фрагменты в единую картину.
— Что ещё за фрагменты?
— Ну… — Странник пожал плечами. — К примеру, то, как похожи наши жизни — моя жизнь и твоя. Вернее, не так. Моя судьба и судьба твоего неродившегося ребенка. Твоя судьба и судьба моего отца. Правильный ход мыслей, а? Плоть легионера, ребенок, отец-хирург. Красивая цепочка!
— О чем ты говоришь? — Кир нервно сглотнул и вжался в угол дивана, словно хотел убежать отсюда как можно скорее, но не мог.
— Я догадываюсь, зачем ты подсел на наркотики, Кир. Я бы, наверное, поступил точно так же. Ты хочешь притупить чувство стыда и брезгливости к самому себе, потому что твой будущий ребенок нужен для того, чтобы стать носителем. Не только передатчика, но и плоти легионера, которую тебе доставил я собственной персоной. Ты уже успел вытащить нужное количество, пока я спал?
— Я… — Хирург беззвучно глотнул воздух широко открытым ртом, как рыба, выброшенная на берег.
— Одного не пойму. Если ты так мучаешься, медленно убивая себя наркотой, то почему ты им подчиняешься? Что они тебе там наобещали такого, ради чего ты вскроешь голову собственному ребенку и поселишь в него ма-аленький кусочек плоти легионера? Ну не улавливаю я этот момент, извини.
— И не уловишь, — тихо сказал хирург. — Пока я не скажу.
