Странник вытащил нож и вспорол штанину полицейского. Глядеть на первичные половые признаки ему не хотелось, а вот посмотреть, к чему крепились ноги, очень даже. Странник был по-настоящему потрясен.
— Ты не совсем робот!
Металлическая дуга уходила в аккуратный обрубок ноги, как естественная берцовая кость. Но нож, которым странник случайно, когда разрезал штанину, немного взрезал кожу бедра, поранил мышцы. Он полоснул сильнее, и на лезвии ножа осталось немного крови.
И действительно, перед ним лежал не робот, женщина на дорожном столбе была неправа. Перед ним лежало то, что можно назвать плотным смешением человека с кибернетическим организмом. Существо иного порядка. Что-то, что идеально обеспечивало безопасность города в прошлые времена. Да и в нынешние тоже. Киборг-полицейский.
Густав когда-то видел одного такого, лет пять назад, но он был мертв и у него были культи, он был без ног («Кто съел их, дружище?» — подумал странник тогда). Труп лежал, распластавшись по крыше легковой машины, и солнце медленно делало своё жаркое дело. Это существо не могло гнить, так как система жизнеобеспечения работала, но тело стремительно исчезало. Не бывает ничего вечного, и нет ничего более хрупкого, чем то, что создано человеческими руками.
Фабричная кожа, фабричные волокна мышц, фабричные окуляры глаз, фабричные волосы — все это впитывалось в крышу автомобиля с ужасающей скоростью, проедая её насквозь, и оставалось только догадываться, из каких химических элементов складывалась эмуляционная составляющая этих существ.
Когда странник несколько лет назад забрался на крышу той легковой машины, ещё не зная, что перед ним киборг, металл кузова прогнулся и голова лежавшего человека мотнулась. Внутри неё что-то омерзительно заплескалось, и в ноздри Густава ударила резкая вонь. Он тут же ретировался, даже не став обыскивать странного человека. Мало ли что можно встретить в мире после Большого Взрыва, а этот без ног и вонючий!
Но с нынешним экземпляром пока что можно было иметь дело.
Густав обхлопал его карманы, но ничего дельного не отыскал, кроме невесомой алюминиевой пластинки, пришитой с внутренней стороны куртки. На ней были выбиты какие-то цифры и буквы, судя по всему русские. Странник срезал и забрал её себе.
Его внимание привлек странный прямоугольный выступ на груди стража, на ощупь по твердости не отличавшийся от всего остального тела. Странник аккуратным крестом надрезал кожу над ним и развел её в стороны. От стального переплетения синтетических мускулов, ребер, костей и прочего добра стража не пахло, но несло жаром. Он стремительно остывал, хотя предполагалось, что тепла батарей хватит на то, чтобы не позволить сложному организму замерзнуть в холодные российские зимы.
Прямоугольный выступ крепился на четырёх заклепках, две из которых были сбиты, и был панелью с примитивными световыми индикаторами. Конструкция её показалась Густаву отдаленно знакомой. Сбоку в самом низу, прилегая к титановым ребрам, таилась маленькая кнопка, и странник нажал её, откинув крышку. Под ней тускло горел уже более навороченный цветной экран, также с непонятными надписями на русском языке.
Наугад потыкав по сенсору, странник узнал, что запас батареи стража истощается, что он физически расположен на окраине города, возле какой-то странной красной черты (видимой, естественно, только на экране), и что есть ещё какие-то зеленые точки, разбросанные по всему мегаполису, часть из которых медленно двигается в направлении желтой точки.
К желтой точке стража.
Это более всего не понравилось Густаву, потому что могло означать лишь одно — стражи действовали сообща. Иначе кого ещё могла отслеживать эта штука?
Он ударил рукоятью пистолета по экрану, тот треснул и потух, а тело киборга отозвалось глухим звуком, даже не дрогнув.
Нужно было скорее убираться, не дожидаясь встречи с другими полицейскими. Потому что им явно придется не по нраву, что какой-то заезжий человек нарушил правила перехода границы.
Оглянувшись по сторонам, странник запрыгнул в кабину и рванул по дороге вперёд, дав себе обещание, что больше не остановится и не выйдет из машины ни за какие коврижки, пока не найдёт гостиницу «Белый шторм».
Пока ты бежишь — ты живешь. Когда ты не бежишь, то ты скорее всего мертв.
Бегун входил, вернее, вбегал в любой город, как к себе домой. Он любил дорогу, любил открытые пространства, но каменные джунгли с деревьями из железобетонных фонарей и опавшими листьями стеклянных фасадов нравились ему гораздо больше. В них было что-то хрупкое и трогательное, как в старых, истертых фотографиях.
Он много времени проводил, путешествуя по различным городам. Бегун погружался в города, выискивая самые интересные и красивые места. Ему нравилось находить сокровища прошлого и осознавать, что они теперь принадлежат только ему. И что, даже если он уйдет, чтобы потом вернуться через годы, богатства эти не исчезнут. Никто их не украдет и не похитит.
