— Я по-прежнему настаиваю на том, чтобы мы все просто разошлись, как будто ничего не случилось, — продолжил странник. — Забыть все, что здесь произошло, как дурной сон. Могу я рассчитывать на это?
— Нет, не можешь, — раздался голос, и в спину странника уперлось что-то, подозрительно напоминавшее двуствольное ружье.
— Твою мать… — протянул Густав.
Бородин оживился:
— Гекс, ты ли это, мой мальчик?!
— Да, я. Много я пропустил?
— Незначительную часть. Как ты здесь оказался?
Раздался сухой смешок.
— Услышал ваши голоса. Спустился из окна и прошел через дверь. Спасибо хозяину, он хорошо следит за ней — открывается бесшумно.
— Эй, слышишь, приятель? — спросил Бородин у Густава. — Численный перевес теперь на нашей стороне. Двое против одного тебя, кретина.
— Это, кстати, странник, босс, — сказал Гекс.
— Отлично! Значит, засранец отдаст нам свой корабль за причиненные неудобства и прерванный сон. Ты же мог бы поспать подольше, Гексоген, вчера выдался трудный денек?
— Так точно.
— Ну вот. Опусти пушку, приятель, и мы разойдемся, как ты и расписывал.
— Планы немного изменились. — Густав посмотрел на потолок — над ним лениво крутился белый широколопастный вентилятор.
— Что нам твои планы? Гекс, пристрели его!
— А если я нажму на курок чуть раньше? Глупо отдавать непродуманные приказы.
Лаура зашлась в новом приступе рыданий.
— Он врет, Гекс. Если ты выстрелишь, то он даже не услышит выстрела, у него просто не будет на это времени, потому что к той поре, пока он соизволит разнести мне в отместку голову, его мозги будут не в порядке.
— Твой босс тоже врет, Гекс, — вкрадчиво сказал Густав. — Он только хуже делает, потому что я, напуганный его приказами, могу в любой момент перенервничать. Например, вот сейчас. Меня хватит удар, и я застрелю его раньше положенного лет на сорок. Поэтому лучше не слушать его. А тебе, придурок, я бы не советовал изрекать глупости.
— Он вроде дело говорит, босс, — сказал Гекс.
— Я знаю! — Бородин пошевелил лопатками. — Но если бы ты меньше… если бы мы все тут меньше болтали, то не было бы никакой очереди за смертью. Бах, бах и бах! Что предложишь дельного, странник? Как видишь, мы в тупике.
— Я уже предложил, твоё дело согласиться.
— Я не согласен, — твердо сказал Бородин.
— И я! — подал голос Гекс.
Главный пират недовольно цокнул языком, но промолчал.
В баре вновь появилась Татьяна, шелестя платьем. Она прижимала к груди генератор, заботливо завернутый в цветастую фиолетовую тряпку. Вместо того чтобы отдать Бородину его вещь, она попятилась назад.
— Стой, хозяйка, — сказал он. — Не делай себе же хуже.
Женщина, словно мышонок, загнанный в угол кошкой, послушно остановилась и встала поближе к мужу.
— Положи генератор на стол, — сказал Бородин.
Татьяна безропотно повиновалась.
— У меня возникла идея, странник, — обратился пират к Густаву. — Задавай вопросы здесь и сейчас. Я отвечу, и мы разойдемся.
— Так не пойдет, — ответил странник.
— Почему?! Я буду предельно откровенен!
— Потому что я хочу вывести вас отсюда и оставить этих людей в покое.
— Да так и будет, я тебе обещаю.
— Прости, но я не верю.
— Ты сам сажаешь нас в клизму, чтобы потом вставить её в самую настоящую задницу, странник! — повысив голос, сказал пират. — Никто из нас не выполнит просьб другого. И никто не пойдет на уступки. Так, Гекс?
Молчание. Густав почувствовал, как ружье на мгновение отделилось от его спины, чтобы потом вновь вернуться, легонько ударив. Странник недоуменно приподнял бровь.
— Гекс? Я тебя спрашиваю или нет?
— Боюсь, что не так.
Теперь пришёл черед удивляться не только пиратам и хозяевам гостиницы, но ещё и Густаву, так как новый голос, прозвучавший в эту секунду, принадлежал не кому-нибудь, а бегуну. Гексоген лишь что-то промямлил.
— Боги, Руслан, как же я рад тебя слышать! — воскликнул Густав.
Бородин же истерично рассмеялся.
— Сколько ещё актеров в этом спектакле? Может, станцуем ламбаду, парни? — громко спросил он, заглядывая в лицо Агния. — Музыки нет, но могу посвистеть и похлопать в ладоши. Станцуем и дружной компанией уйдём на закат, как в хороших фильмах из прошлого. Кто со мной?
— Никто, — сказал бегун. — У меня есть окончательное предложение. Господам пиратам я бы советовал выбросить оружие и постараться не совершать резких движений.
— С чего бы это? — искренне возмутился Бородин.
— С того, что я держу на прицеле тебя и твоего парня.
— Это правда?! Гекс?!
— Да, у меня возле горла примерно пятнадцать сантиметров острой как бритва стали.
— А у меня? — уточнил Бородин.
— Я не вижу.
— Что касается меня? Эй ты! — Пират встряхнул Агния, и тот бесконтрольно посмотрел на него выкатившимися то ли от испуга, то ли от напряжения глазами.
— Он целится в вас из пистолета, — промямлил хозяин «Белого шторма». — Большого черного пистолета.
— Ладно, хрен с вами, сдаюсь, достало уже, — неожиданно быстро согласился Бородин. И положил револьвер на барную стойку. — Гекс, опусти пушку. Теперь я могу к вам обернуться, мои незримые соперники?
Густав ощутил невероятное облегчение, перестав чувствовать на спине тяжесть, пахнувшую тяжелым запахом смерти.
