За себя мы не очень переживали. Я успел переговорить с Дмитрием, улучив момент, когда Иваныч вышел куда-то. Оказалось, Дима уже тоже пару раз сталкивался с демопсом нос к носу, и тот его не тронул. Оставалось только надеяться, что мы никого в лесу не встретим или что наше присутствие их отпугнет или остановит.
За весь день мы ни разу не остановились — съели на троих пару копченых зайцев прямо на ходу. Рыжей пришлось довольствоваться костями с остатками мяса. Впрочем, она не спорила.
— А переночевать в сторожке охотничьей можно будет, — предложил Иваныч, когда начало смеркаться. — Давайте поднажмем, километров пять до неё всего, если я не ошибся в расчетах.
До охотничьего домика мы шли два часа. Оказывается, Иваныч охотился в этих местах до Первой Кары, но местность до неузнаваемости изменилась, сосновый лес погиб во время пожара, и многие ориентиры просто пропали. Да и больше десяти лет прошло с тех пор, как он был в этих краях.
Сторожку-то мы нашли, но воспользоваться её кровом не получилось. Судя по всему, в неё попал здоровенный кусок льда, разваливший избушку на бревна.
— А и ничего, — не унывал Иваныч, — зато дрова искать не надо.
Мы наломали сушняка в лесу для растопки, а когда занялись толстые валежины, кинули в костер короткие бревнышки, когда-то служившие той стеной избушки, где была вырезана дверь. Мы выбрали самые сухие из них, те, что лежали заваленные другими бревнами, и костер получился почти без дыма.
Иваныч нарубил еловых веток и показал, как устроить постель, чтобы не простыть от земли. Дежурили по очереди, подкидывая в костерок дрова.
Мне выпала последняя часть ночи. Когда начало светать, я подложил дров и сварил овсяную кашу — где-то читал, что это пища спортсменов и нравственных людей. Правда, вряд ли они ели её круто посоленную и с мясом. Когда каша сварилась, растолкал товарищей и поставил чайник на огонь. Мы быстро поели, и я заварил чай.
— Не знаю почему, но в лесу самый говёный чай кажется самым вкусным. Давайте-ка ещё для вкуса и поднятия жизненного тонуса…
Иваныч подмигнул и плеснул из фляжки, которую выудил из своего рюкзака.
— Это настойка лимонника. Сегодня как заведенные будем бежать, вот увидите. Это у меня из старых запасов, случайно в доме два года назад нашёл. Ещё до Первой Кары мне товарищ с Дальнего Востока привез целый мешок. А я на чердак закинул да забыл про него. Сейчас-то на чем настоять не найдешь. — Иваныч сплюнул на изумрудную траву. — Так что пейте, это теперь редкость.
— Раньше аптеки потрошили, — улыбнулся Дмитрий. — Там были травы всякие.
— Ну, вспомнил, — отмахнулся Иваныч. — В аптеках давно все подмели, даже что на пол упало… Сейчас водку только и можно что на еловых шишках настаивать, да кто её пить будет, когда этот запах уже в печенках сидит?
— Зато почти никто не болеет, — возразил я. — Инфекций так точно уже давно не бывает.
— Это ещё неизвестно, от чего их не бывает, — буркнул Иваныч. — Ладно, давайте собираться, что ли?
Нищему собраться — только подпоясаться, так что через пять минут мы уже отправились в путь, завалив костер камнями — берегли воду. Иваныч сказал, что раньше ручьи были только на той стороне кряжа, а как дела обстоят сейчас, никто не знал. Можно было собирать дождевую, но это заняло бы много времени, а останавливаться не хотелось.
К обеду лес почти сошел на нет. Огромные валуны и почва под ногами приятного желто-коричневого цвета, так не похожего на чёрные, оплавленные остатки камнепада, радовали глаз. Даже трава тут, на открытой местности, уже не так резала глаз, как на контрасте с темными елями. Я шёл последним, когда услышал впереди смех Дмитрия.
— Ты чего?
— Да вспомнил тут, — отмахнулся он. — Ты помнишь, как фильмы смотрели раньше? Ну, через компьютеры качали, потом на ди-ви-ди крутили?
— Помню, конечно. Хотя давно это было. А чего ты вспомнил вдруг?
— А у тебя какой фильм был любимый?
— Да что-то уже не очень помню. Про Терминатора нравился… А, этот, «Матрица», крутой.
— Ну, этот-то уже старый совсем. Иваныч! А у тебя какой фильм любимый был?
— Из наших? «Девчата» и «Весна на Заречной улице».
— Тьфу на тебя, мы таких и не видели, — рассмеялся Дима. — Из голливудских что?
— Да не знаю… «Криминальное чтиво» несколько раз смотрел, помню. А другие как-то мимо.
— Ничего вы не понимаете в искусстве, — в шутку обиделся Дима. — Лучший фильм всех времен и народов — «Властелин колец».
— А, помню, — кивнул я. — Да, ничего, только нудноватый…
— Дурак ты, Серега, хоть парень вроде и неглупый.
Я только через минуту понял, о чем он говорил.
— Блин, так ты про это… чудо, что в подземельях с главным волшебником билось?! Не, не похож…
— Да ладно, не похож. Очень даже.
— Ну, как скажешь. А чего ржал?
— Да напоминает те места, где фильм снимали. — Дмитрий кивнул налево.
