— Доктор, — сказал он и вошел, таща за собой маленького грязного оборванца в алом запыленном плаще. — Это же доктор? Болтался на границе с куполом. Воняет.
— Письмо дай, — сухо сказал Луций и протянул руку.
Доктор тут же разжал ладонь и показал серый бумажный комок.
— Ладно, будем считать, что это оно.
— Так это точно доктор? — от нетерпения Реллик приплясывал, как обрадованный пес перед куском ветчины.
— Конечно, — огрызнулся Луций и снова неосознанно попытался нащупать что-то за спиной — тёплую ладошку Аврелия, за которую с детства привык браться, если начинал нервничать. — Это доктор Сантана, — устало повторил он, — я его знаю лично, и ошибки быть не может. Сейчас отмоем доктора, накормим, и будет вас лечить.
— Это очень хорошо, — закивал Реллик, — очень хорошо. Действительно доктор Сантана? Как я рад, слов нет передать, как я рад.
Он даже изобразил подобие уважительного поклона, но не перед Луцием, а перед маленьким доктором.
— Платформа…
— Да, — опомнился Реллик, — вытащим, дела-то на пару часов.
И выскочил в коридор, на этот раз аккуратно прикрыв за собой дверь.
Несколько минут молчал Луций и молчал «доктор». «Доктор» зачем-то стягивал с себя лакированный плащ, а Луций бездумно гладил серого спящего кота.
Плащ чудовищно скрипел и бросался полыхающими бликами. Упал на пол сначала желтоватый, в синий горох, шейный платочек, потом какая-то вязаная серая тряпка. «Доктор» почти выбрался из плаща и шарил теперь по его лоснящейся изнанке цвета тусклой лососины. Подкладка лопнула с громким треском, плащ наконец-то упал на пол и принялся медленно оседать, словно живой.
Луций щелкнул кота по носу и поднялся навстречу направленному на него маленькому револьверу — красивой поделке с нежной инкрустацией на белой рукояти.
Марк, увидев такую вещь, принялся бы фантазировать на тему безвозвратно ушедшего прежнего мира: о дамах в шляпах с перьями, о надушенных посланиях, о вуальках и дамском смертоносном оружии, которое подавалось владелице в ящичке красного дерева и приставлялось к виску с необычайной грацией.
— Ань, ну как тебя можно не узнать? — задумчиво спросил он.
— Реллик не узнал, — хриплым шепотом ответила она. — Никто не узнал.
— Они не узнали, потому что очень хотели забыть. Мне забывать незачем, я тебе ничего плохого не сделал.
— Да, — тихо сказала Ани. — Ты ничего не сделал. Ты стоял и смотрел.
— Принцип жизни, — улыбнулся Луций, — не мог же я кого-нибудь из-за тебя ударить или… скажем, постараться убить?.. Нельзя причинять живому боль. Это нехорошо. Капитан Белка говорил, что…
— Ты Марка специально туда привел? — перебила его Ани. — Хотел, чтобы он сдвинулся?
— Я не хотел, чтобы он сдвинулся, — уточнил Луций. — Я хотел, чтобы он избавился от комплекса кролика. Я не допустил, чтобы он хоть кого-то прикончил, хотя в «сайлента» он лез явно не для того, чтобы посадить пару клумб.
Он наклонил голову, всмотрелся в лицо Ани. Она была права — узнать её было сложно. Перебитый нос размещался криво, ассиметричные ноздри вывернулись. Одна скула съехала вниз, вторая торчала остро. Глаз под грязным лоскутом Луций рассматривать не стал, по мясистым багровым наростам у неглубокой глазницы просто скользнул взглядом. Маленький подбородок торчал кочкой, и только губы отдаленно напоминали женские, но были обветрены и изломаны вертикальными трещинами.
— Мне, наверное, даже жаль, — медленно сказал Луций, глядя на револьвер в маленькой грязной руке. — Мне жаль, что пришлось учить его именно на твоих… проблемах, но ты сама понимаешь, как неудобно считаться с принципами капитана Белки. Понимаешь ведь?
Она стояла неподвижно, изуродованное лицо исказила странная гримаса.
— Стреляй, — сказал Луций, отступил на шаг и раскинул руки. — В шею, чтобы я умер от потери крови, потому что иначе все будет впустую. Или в голову.
Револьвер качнулся, выбирая целью его голову. За спиной Комерга, цепляя когтями плед, с удовольствием потянулся выспавшийся кот.
— Давай уже, Ани, — поторопил Луций, внимательно глядя на неё. — Сколько можно вот так стоять.
Кот с легким стуком спрыгнул на пол и заинтересованно уставился в окно.
— Хороший револьвер, — с сожалением сказала Ани и положила оружие на стол. — Очень красивый и такой удобный… я мечтала-мечтала…
— Мечтала-мечтала… — очень тихо, с хриплой мягкостью, повторил Луций ей на ухо.
Холодные пальцы вцепились в её плечо, нехитрый захват заставил согнуться от боли. С очень спокойным
лицом Ани припадала к полу, запрокинув голову и закрыв изуродованный глаз.
Она привалилась на паркет и выдохнула с всхлипом: ниже её ребер уперлась ребристая подошва тяжелого ботинка.
— Короб сняла?
Ани изо всех сил вцепилась в плотную повязку из грязных бинтов, стягивающих её грудь и торс. Она долго бессильно собиралась в комок вокруг руки Луция, сдирающей эти бинты и разрывающей многочисленные узлы.
В боку словно кто-то прогрызал дыру. Воздух проникал в глотку и не знал, куда деваться дальше.
