Миновали установленный у обочины якорь на постаменте, не такой внушительный, как на Измайловском шоссе, но все же большой. Слева, за трамвайными путями, потянулись жилые дома, но все, как назло, с балконами, по которым ловкий и сильный зверь легко заберется и на крышу.
Солнце пока находилось высоко, но неумолимо клонилось к обложенному тучами горизонту. Грело хорошо, зато на западе, в темной синеве, изредка погромыхивало, и громыхание это неспешно приближалось.
Ров у правой обочины тянулся все так же, не думая исчезать или сужаться.
Миновали приземистое вытянутое здание, увенчанное многочисленными надписями, и за очередным перекрестком Андрей увидел почти то, что нужно — огромный дом, увешанный сплошь застекленными лоджиями, где зацепиться сможет разве что лёгкая обезьяна.
— Давай сюда, — сказал он. — Дальше идти нет смысла, ещё дождём накроет.
Свернули во двор, где рядом с мусорными баками и многочисленными «ракушками» обнаружилась небольшая пирамида. Дверь первого же подъезда, снабженная магнитным замком, оказалась приоткрытой, а когда Андрей потянул за ручку, изнутри донеслось ворчание.
— О, да тут есть население, — сказал Илья. — Что за кексы свили гнезда?
В полумраке на лестнице зажглись два красных огонька, метнулись навстречу. Соловьев едва успел отшатнуться, как из дверного проема вылетела поросшая серым волосом туша.
«Горилла» махнула кулаком, чуть не зацепила Лизу плечом и побежала на четвереньках в сторону пирамиды. Горб меха у неё на загривке зашевелился, у него обнаружилась голова, и Андрей в последний момент удержал палец, готовый сдвинуть с места спусковой крючок.
— Ради бога, это невероятно… — проговорила девушка. — Детеныш?
Тварь, несшая на горбу свою уменьшенную копию, напоследок оглянулась и скрылась из виду.
— Не маловат срок-то, разлюли моя малина? — Илья ошалело покрутил головой. — Или они вместе?..
Похоже, так оно и было — катастрофа в этом случае проявила «гуманность», сохранила жизнь матери и её ребенку, вот только придала обоим новую, чудовищную форму.
— Пойдём в следующий, — решил Андрей. — Тут наверняка грязно.
Во втором подъезде никто не поспешил им навстречу, и они начали подниматься по лестнице. Тучи к этому времени заволокли небо, на улице потемнело, и от близкого раската грома содрогнулись оконные стекла.
Добрались до третьего этажа, когда хлынул ливень.
— Пожалуй, хватит, — сказал Андрей на десятом. — Выберем здесь ту, какую легче защищать…
На лестничную площадку выходило четыре квартиры: в первой их встретил такой мощный запах гнилого мяса, что Лиза побледнела, и даже Илья пошатнулся, во второй обнаружилось разбитое окно на кухне, и пришлось устраиваться в третьей, двухкомнатной, отремонтированной, похоже, прямо накануне катастрофы.
Из окон, по которым хлестали потоки воды, был виден перекресток, дома на другой стороне проспекта, уходящий дальше ров. Над протянувшейся к горизонту Москвой нависало черно-синее небо, периодически озарявшееся вспышками молний, похожих на огромные искры.
— Нехило люди устроились, — сообщил Илья, заглянув во все помещения. — Душевая кабина с баней, теплые полы, стеклопакеты на лоджии, да и мебель не на помойке нашли, зуб даю…
— Давай и мы устроимся, — сказал Андрей. — Чтобы гостей не было.
Раскуроченный выстрелами замок чинить не стали, заперли дверь на цепочку и придвинули к ней массивную тумбу для обуви. Если это тварь и не остановит, то уж точно задержит, даст время прицелиться, выпустить очередь не в «молоко», а куда надо. Проверили на окнах и на лоджии запоры, что могут пригодиться в том случае, если преследователь полезет по стене.
— Думаешь, помогут? — с тревогой спросила Лиза, когда с этим было покончено.
— Надеюсь, — пожал плечами Андрей. — Точно никто не может знать.
Гроза отбушевала над Черемушками, уплыла на восток, но светлее не стало. Небосклон оккупировала пелена арьергардных туч, да и дневное светило уползло к горизонту.
Андрей остался на страже первым, уселся на стуле в коридорчике между кухней и прихожей, чтобы видеть входную дверь и то окно, в котором был не стеклопакет, а обычное стекло. Устроившиеся спать в большой комнате спутники какое-то время поворочались, и стало тихо.
Темнело, как всегда в это время года, обманчиво медленно, и то, что в квартире царит почти полный мрак, он обнаружил неожиданно. И тут же уловил донесшийся из подъезда звук — легкое, приглушенное клацанье, какое может издать зацепившийся за ступеньку коготь.
Андрей повернулся к двери, поднял «калаш».
Клацанье прозвучало ещё раз, ближе, и дверь легонько, даже деликатно качнули. Звякнула натянувшаяся цепочка, громыхнула «переступившая» с ножки на ножку тумбочка. Пошёл с места спусковой крючок автомата, вслед за ним зашевелился курок, готовый ударить по бойку.
Но никто не попытался вломиться в квартиру, разрушить преграду или протиснуться в щель. Наступило полное безмолвие, словно зверь на лестничной площадке исчез куда-то или вовсе сдох.
Несмотря на то что в квартире было прохладно, Андрей начал потеть.
