Зина ела и продолжала рассказывать — о том, как их заставляли работать, как молодых женщин «нехристь» таскал к себе в постель и как одна от этого даже умерла, как по мановению его руки землю раскалывали трещины, а обычный лес превращался в нечто жуткое, ядовито-шипастое.
Этот чародей мог такое, чего не умели его сородичи во Владимире и Москве.
— Ладно, разберемся, — сказал Андрей, когда банка опустела. — А сейчас надо идти.
Что до наступления темноты предстоит отыскать надежное убежище, он добавлять не стал — своим без того все ясно, а Зину страшить незачем, и так запугана до дрожи в коленках.
В сторону Игумнова вел обычный российский проселок, с которым ничего не смогла поделать даже катастрофа — потрескавшаяся земля, пыльные обочины. Открывавшийся же по сторонам от дороги пейзаж вызывал четкое ощущение, что здесь все точно так же, как и год, и двадцать, и пятьдесят лет назад: березовые рощи, поля, полоса леса на горизонте.
Впечатление испортило оставшееся справа синее озеро, затем они прошли через поселок с типичным для России названием Богоявление, и тут обнаружился ещё один водоём, на этот раз обычный.
— Крупное село было, много народу, — сказала Зина, — и все сгинули, никого нет…
И по щеке её скатилась одинокая слеза.
Из озера вытекала речушка, петляла рядом с дорогой, то подбираясь к ней вплотную, то уходя прочь. Ещё через километр наткнулись на одинокий «террикон», среди поля смотревшийся исполинской кротовиной.
— А далеко ещё до владений нехристя? — спросил Андрей, когда они прошли старый, едва ли не притопленный мостик.
— Да прямо за Богдановкой они и начинаются, — Зина наморщила лоб. — С километр.
— Тогда стой, раз-два. Ищем место для ночлега.
Рисковать и на ночь глядя соваться на территорию, где правит очередной колдун, он не хотел, а кроме того, помнил о том, что за ними по пятам идёт невидимый и непредсказуемый хищник.
Дома в деревне Алексеевке, где они находились, были в основном из тех, что строили для себя дачники лет пятнадцать-двадцать назад: в один-два этажа, небольшие, в первую очередь предназначенные для того, чтобы в теплый сезон переночевать, а утром вновь ринуться к грядкам.
Для обороны они вовсе не были приспособлены.
Имелись ещё избы, возведенные гораздо раньше, но эти выглядели полуразвалившимися, а гнилым деревом и сыростью от них шибало за добрую дюжину метров.
— Это прямо попадалово какое-то, — сказал Илья, когда они попытались зайти в одну из таких, и дверь развалилась прямо у него в руках.
— А что вы ищете? — спросила Зина. — Вон там вроде чисто и уютно…
И она указала на симпатичный домик из белого кирпича, в котором они побывали только что.
— Нам надо ещё и чтобы безопасно, — ответил Андрей. — Почему, скоро узнаешь.
Женщина побледнела и прижала руки ко рту, словно услышала, что её собираются сожрать.
После часа поисков выбрали баню, довольно большую, сложенную из мощных бревен, какие не сразу возьмёт и бульдозер. Построили её, по всем признакам, недавно, там оказалось не сыро и приятно пахло стружкой.
— Дверь слабовата, не удержит, — заметила Лиза.
— Зато это единственное отверстие, через которое можно сюда попасть, — отпарировал Андрей. — Всунем метлу, припрем и будем держать под прицелом всю ночь.
Окошко в парилке было крохотным, а в печную трубу протиснулась бы разве что исхудавшая кошка.
— Но в чем дело?! Что происходит?! — вновь занервничала Зина.
— Пока — ничего, — с ехидной улыбкой отозвался Илья. — Но на улицу, в натуре, лучше в одиночку не выходить, и вообще не выходить, а не то придет серенький бочок и укусит за волчок…
Женщина, судя по глазам, решила, что попала в компанию сумасшедших.
В этот раз зверь показал себя, едва закатилось солнце — снаружи донеслось раскатистое фырканье, и тяжелое тело с размаху ударилось в стену. Не успевший заснуть Андрей вскинулся и потянулся за автоматом, а оставленная в предбаннике на страже Лиза подняла «калаш».
— Это что? — спросила Зина.
На этот раз не ответил никто.
За окном долгое время было тихо, затем послышались шаги — тварь бродила вокруг бани кругами, но более не приближалась, похоже, что-то ей мешало. Несколько раз начинала рычать и выть, но в поле зрения ни разу не попадала, хотя Андрей таращился в окошко, напрягая глаза.
Где-то к полуночи все прекратилось.
— Ушёл? — спросил Илья.
— Хотелось бы верить, но не верится, — сказал Андрей.
Зина переводила взгляд с одного на другого, видно было, что ей до ужаса хочется обрушить на мужчин шквал вопросов, но она понимает — вряд ли дождется внятного ответа.
Подождали ещё какое-то время, Соловьев пожал плечами и улегся спать.
Продрых до самого утра и проснулся только от бодрого вопля Ильи, заявлявшего, что всяким соням завтрака не полагается.
— А кому полагается? — пробормотал Андрей, едва открыв глаза.
— Всем остальным! — выпалил бритоголовый. — Ночь прошла, а нас не схавали, и это круто!
Зверь на этот раз почти не оставил следов, разве что клок чёрной шерсти на одном из бревен. Андрей снял клок и обнаружил, что на ощупь тот похож на вату — такой же мягкий и плотный.
