На полдороге к берегу я обнаружил, что с меня капает кровь, повертелся на месте и нашёл причину. Над локтем развороченные мышцы смешались с рваниной рукава и представляли собой неприятное зрелище. Я зажал эту кашу рукой и пошёл дальше, еле переставляя дрожащие ноги.
Квоттербек сидел у тех же двух сосенок.
— Вот и все, — сказал он, и в ответ его словам в лесу грянул взрыв.
Я боком привалился к нему и долго тупо смотрел на нос своего ботинка. Квоттербек сворачивал зеленоватую сеть на обожженных руках. Желтоватая вода плескалась внизу, подмывая низкий бережок.
— Есть хочется, — сообщил я Квоттербеку. — И пить.
Мне не досталось ни того ни другого. Когда вернулись Лайн и Тайтэнд, я сидел под сосной, привязанный к аппарату искусственной крови, и мне наказано было не двигаться.
Пока я не двигался, они вскрыли короб, оставленный «Добрым» Тайту. В коробе оказались бинты, антибиотики в ампулах, термоодеяла, несколько устаревших моделей «Щелчка», детали и схема для сборки переносного радиоприемника.
В деревне нас снова осыпали зерном и цветными тряпками. Высохший вождь торжественно препроводил в центр, где на кострах кипело в глиняных посудинах густое невообразимое варево.
— Внимание, — сказал Квоттербек по внутренней связи. — Много не есть. Пробовать, хвалить, оставлять. Тайтэнд…
— Я понял, — ответил Тайтэнд и сразу же принялся рыскать в поисках оставленной сумки. Он нашёл её в каком-то из домиков, вытащил наружу и уселся ощипывать взъерошенных птиц.
Возле костров не было видно ни одного Мужчины. Все они сидели поодаль и слушали наших проводников, выказывая восхищение короткими выкриками. Их было немного — остальные ушли разглядывать поверженного Дракона и, как потом оказалось, нарезали с него кучу технического мяса, совершенно не пригодного в пищу.
У варева суетились те самые существа поменьше, завернутые в узорные ткани по самые уши. Они тоже переговаривались, но мягкими, приглушенными голосами, и время от времени с завистью заглядывались на яркие синтетические флаги Солнца, полоскающиеся на ветру.
Тайтэнд ощипал птицу, отогнал этих небольших существ от одного из боковых костров и уселся возле него, раскрыв свой мешочек со специями.
Нас усадили на бревно поодаль и вручили по глубокой миске с желтой жирной кашей. Я попробовал опасливо — горячо, но вкусно. Лайнмен съел две ложки и все остальное время размешивал эту кашу так и сяк, а Квоттербек вовсе отставил миску в сторону.
Я был голоден, у меня ныла кое-как залеченная рука, а ещё я не так давно был выпущен из колбы и не успел ещё сформироваться полностью, поэтому после двух ложек остановиться не смог — меня как отключило.
Организм требовал ресурсов на восстановление и заглушал мой разум. Поэтому я сидел и ел с виноватым потерянным видом.
Ел даже тогда, когда закипел котелок Тайта и запахло крепким ароматным бульоном.
В итоге ко мне подошло одно из маленьких существ, протянуло смуглую грязную руку и вытащило опустевшую миску из моих рук, тут же заменив её полной. Так я спасся от гнева Квоттербека, потому что, когда он повернулся ко мне, я сидел с нетронутой порцией каши и потихоньку засыпал, сытый и уставший.
Тайтэнд принялся оделять нас бульоном, а я сидел на краю бревна, разморенный и вялый, и плевать мне было на этот бульон.
— Раннинг, — позвал он меня. — Ешь давай.
— Не хочу, — сказал я, и Квоттербек тут же поднялся и подошёл ближе. Он широкой ладонью накрыл мой лоб, потом пальцами спустился под ворот куртки и посчитал пульс.
— Руку покажи, — приказал он и присел передо мной на корточки.
Я вылез из рукава и показал. Рана наполнилась кровью, но тонкая нарощенная кожа сдерживала её внутри. Если присмотреться, то можно было увидеть, как соединяются под белой плёнкой сосуды и ткани.
— Подними-ка.
Я встал и поднял руку. Квоттербек покрутил её так и сяк, сгибая в локте, прощупал предплечье. А потом он отпустил меня — додумался. И ничего не сказал, просто отвернулся, словно жалея, что потратил своё время.
Тайтэнд стоял рядом, ничего не понимая, а Лайнмен заранее отвел глаза, я знал, ему всегда было за меня стыдно. Между ними решительно протолкалось то самое маленькое узорчатое существо и протянуло мне глиняную ледяную кружку с прозрачной водой.
— Пей, — сказало существо и заулыбалось, краснея даже под слоем загорелой темной кожи. — Так выздоровеешь.
За спиной существа шептались и хихикали ему подобные, я оторопело держался за кружку и медленно начинал соображать — это дети Эбы, сказал Тайтэнд. Они дети Эбы, и поэтому у них есть Женщины.
И это они — маленькие ходячие коврики с мягкими приглушенными голосами. Это они готовили для нас еду, которой не советовал увлекаться Квоттербек.
— Ну иди теперь… — хмуро посоветовал Тайтэнд. — Два пальца в рот.
— Только подальше, — сказал Квоттербек, — не надо им видеть.
