Лэнгдон вскочил на ноги.
— Почему?! Сиенна Брукс здесь совсем ни при чем!
Тёмные глаза хозяина уставились на Лэнгдона.
— Профессор, придётся мне кое-что рассказать вам о мисс Брукс.
Проталкиваясь сквозь толпы туристов на мосту Риальто, Сиенна Брукс снова побежала, двигаясь на запад вдоль канала по набережной Фондамента Вин Кастелло.
Перед ее глазами все еще стояли полные отчаяния глаза Лэнгдона, когда солдаты тащили его обратно в крипту через световой колодец. Она не очень сомневалась, что захватившие быстро убедят его, так или иначе, раскрыть все, о чем он догадался.
Но куда печальнее было осознание ею того, что захватившие Лэнгдона, не откладывая, раскроют ему истинную суть положения.
Странно, но Сиенна уже скучала по нему. Здесь, среди скопления народа в Венеции, она почувствовала, как в ней проснулось знакомое чувство одиночества.
В этом чувстве не было ничего нового.
С самого детства Сиенна Брукс чувствовала себя одинокой.
Обладая с детства исключительным умом, Сиенна все свои молодые годы ощущала себя незнакомкой в чужой стране, пришелицей, угодившей в мир одиночества. Она пыталась заводить друзей, но её сверстники погрязли в легкомысленных увлечениях, которые были ей неинтересны. Она пыталась относиться с уважением к старшим, но большинство взрослых казались ей подросшими детьми, лишенными элементарного понимания окружающего их мира и, что печальнее всего, у них не было к нему интереса или озабоченности.
Так Сиенна Брукс выучилась быть призраком. Невидимкой. Она научилась вести себя как хамелеон, играя роль обычного человека из толпы. Её детская страсть к театральной сцене, она в том не сомневалась, взялась от стремления, ставшего позже мечтой её жизни — стать другой.
Её выступление в шекспировской пьесе «Сон в летнюю ночь» позволило ей к чему-то приобщиться, и взрослые актёры помогали ей без проявления снисхождения. Однако, радость её была недолгой и испарилась в тот момент, когда она после премьеры покинула сцену и столкнулась лицом к лицу с уймой людей из популярной прессы, в то время как её коллеги по сцене тихо ушли незамеченными с чёрного хода.
К семи годам Сиенна была достаточно начитанной, чтобы поставить себе диагноз: глубокая депрессия. Когда она сказала об этом родителям, пожалуй, они были ошарашены не больше обычного странностями своей дочери. Тем не менее, они отправили её к психиатру. Врач задал ей множество вопросов, которые Сиенна уже сама себе задавала, а потом выписал ей сочетание амитриптилина и хлордиазэпоксида.
Сиенна в ярости вскочила с кушетки.
— Амитриптилин?! — возмутилась она. — Я хочу стать счастливее, а не в зомби превратиться.
Психиатр, к величайшей его чести, оставался спокойным в лице после её выходки и предложил ей другое.
— Сиенна, если ты предпочитаешь обходиться без приёма препаратов, можем попробовать более основательный подход. — Он сделал паузу. — Похоже, ты зацикливаешься на мыслях о себе и о том, что ты чужая в этом мире.
— Это так, — ответила Сиенна. — Я пытаюсь больше не думать об этом, но не могу!
Он спокойно улыбнулся.
— Разумеется, не можешь. Для человеческого ума физически невозможно ни о чём не думать. Душа жаждет эмоций, и будет искать топлива для их подпитки — хорошего или плохого. Твоя проблема в том, что ты питаешь её не тем топливом.
Сиенне не приходилось слышать, чтобы кто-либо рассуждал о сознании в технических терминах, и это её сразу заинтриговало.
— И как мне дать ей другое топливо?
— Тебе нужно сосредоточить ум на другом, — сказал он. — Сейчас ты, главным образом, думаешь о себе. И ломаешь голову, почему ты не можешь приспособиться… и что с тобой не так.
— Всё это так, — сказала Сиенна, — но я пытаюсь решить проблему. Я хочу ладить с другими. Мне не решить эту проблему, если я не буду о ней думать.
Он хихикнул.
— Я полагаю, что размышление об этой проблеме… и есть твоя проблема.
Доктор предложил ей попытаться увести внимание от себя и своих собственных проблем, вместо этого обратив его на окружающий мир и его проблемы.
Она стала направлять всю свою энергию не на жалость к себе, а на сочувствие другим. Стала заниматься благотворительностью, раздавая суп в приютах для бездомных и читая книги слепым. Невероятно, но видимо, никто из людей, которым Сиенна помогала, даже не замечал, что она не такая, как все. Они были просто благодарны, что о них кто-то заботится.
С каждым днём Сиенна работала всё больше, едва успевая поспать — от осознания того, сколько людей нуждается в её помощи.
— Сиенна, сбавь обороты! — убеждали ее. — Этим ты не спасешь мир!