Тут Реджеп-бек осёкся, опасливо посмотрев в сторону присутствующих, но не участвующих в переговорах демонов. А ну как те оскорбятся, после чего могло случиться разно, но для него, Реджеп-бека, печальное. Очень неуютно чувствовал себя помощник коменданта, «добровольно» назначенный быть главным переговорщиком от лица наместника домена Хугул Алшиин, племянника Бахмут-аль-Баграма по имени Тенгиз. Он сам, понятно, не хотел подвергать себя опасности, как и комендант крепости, Джамшут-нойон. Но и простого катафракта или хирбада не послать, а отправлять одного из немногочисленных мобедов… Те могут начать роптать, а подобное сейчас, после понимания своего тяжелого положения, было совсем-совсем неуместно.
— Видит Небо, я не хочу проливать кровь тех, кто служит аль-Баграмам, — горячо, словно торговец на базаре, убеждающий в свежести своего явно подтухшего товара, всплеснул руками Бадри-аль-Баграм. — Только потому глаза закрываю на то, что вы знали о чёрном предательстве, но продолжали служить нарушившему законы Тенгри-хана, отправившему меня на смерть и не выкупившему из зиндана за скромную, совсем-совсем скромную цену в несколько десятков голов рабов.
Шатёр, разбитый довольно близко от крепостных стен, от ворот эль-Суайса, с противоположной стороны от главного лагеря осаждающих. Достаточное число охраны со стороны помощника коменданта крепости, но и Бадри-аль-Баграм тоже не один и не с парой слуг пришёл. Не только с Первыми людьми, но и в сопровождении демонов. И вот уже около четверти часа эти двое спорили, рассыпаясь в типичных для верхушки Золотого Каганата витиеватостях и выплесках лживых эмоций насчёт того, как бы им обоим добиться желаемого, при этом не поступившись главным. Для каждого это самое «главное» было своим, однако…
Миер-Валтэ, изображавшая наложницу — одну из двух, которые находились слева и справа от ханского сынка, причём вторая тоже была совсем не из числа степняков, а загримированная и под лёгкими иллюзорными чарами мстительница — и делала своё дело, контролируя говорящую куклу. И откровенно забавлялась. Чем именно? Да всем происходящим, поскольку, серьёзно и вдумчиво работая с разумом подопытного, была вынуждена как следует вникнуть в его разум. Там было много такого, от чего менее циничные и более склонные к естественным порывам души демоны просто и без затей прибили бы выродка. Но не она! Мучительница видела в этом человечке живой и говорящий ключ к своему росту в иерархии, выстраиваемой рвущимся наверх юным князем Хельги.
Юным… Тут она могла лишь слегка улыбнуться. Самую малость, чтоб под закрывающей нижнюю часть лица полупрозрачной тканью это могло показаться обманом зрения. Она ведь и сама опытной и многое повидавшей не являлась, особенно по меркам Инферно. Недавно исполнившиеся три десятка лет с того момента, как она родилась под пятью багровыми светилами во вполне нормальной для Инферно семье. Отец, Шегр’Маринтарр, демон-мучитель; мать-суккуба, Дарнелль; четыре сводные матери, из которых две мучительницы, слаймер и демонесса-ифрит. Про немалое число сестёр и братьев и говорить не следовало, хотя видела она лишь меньше половины — перерождение, оно порой занимало очень длительное время, а младшее поколение её семьи в погоне за властью и силой слишком сильно и часто рисковало.
Она тоже хотела власти, успеха, возможности стать не обычной демонессой, а добиться большего, такого, чтобы и у матерей с отцом глаза от изумления раскрылись сверх всякой меры, и братья с сёстрами от зависти чувств лишились. И не когда-нибудь в далёком будущем. а скоро, чтоб и века не прошло. Впрочем, подобные стремления присутствовали чуть ли не у каждого дитя Инферно, это было в самой демонической крови, неважно, текущей в жилах с самого рождения или обратившаяся таковой после того, как Архидемон обращал внимание на достойного, позволяя тому или той стать иным, отличным от себя прежнего.
Обучение дома, причём юная, только начинающая открывать для себя магию Миер-Валтэ старалась взять всё, что давала ей кровь как со стороны отца, так и материнская. Суккуба и мучитель, обе её кровные линии даровали углублённую склонность к познанию разума, но с разных сторон. Боль и похоть, стремление обладать и доминировать, понимание вожделения и переходящего в панику ужаса. Вот находящаяся в процессе становления мучительница и пыталась отыскать на фоне доступного нечто своё, особенное, позволяющее выделить собственный стиль плетения заклинаний.
