– Весь этот город – наш! Мы должны взять его или, как минимум, захватить его мэрию, почту, радиостанцию и вокзал. Не исключено, что мы натолкнёмся на жителей, которые ожидают нашего спасения – включая красивых юных дам, джентльмены! – Ответный рёв масса глоток свидетельствовал: Глиндвир нашёл нужный аргумент, способный возбудить в них воинственный пыл. – О противнике почти ничего не известно, кроме того, что он десантировался ночью, пять дней назад, вероятно, с помощью парашютов. Врагу удалось перерезать коммуникации Алклу, и, к сожалению, у нас до сих пор нет достоверных сведений о происшедшем…
Глиндвир умолк, переводя дух. Это стало его большой ошибкой, так как страхи и неуверенность, жившие в сердцах солдат постоянно, воспрянули с новой силой. Впрочем, второй лейтенант не зря каждую неделю посещал отдел контрразведки, обучаясь сложному искусству управления личным составом.
– Мы одержим блистательную победу! Мы сокрушим врага! – Голос Глиндвира ударил по ушам, подобно бичу. Он на мгновение замолчал, обводя солдат обжигающим взглядом. – Вы привыкли всё делать через зад, и тут уж ничего не поделаешь, я смирюсь с этим. Поэтому третий взвод пойдёт впереди, второй – и бронемашина – станет вторым эшелоном, а первый взвод займёт самую ответственную позицию, став нашим последним резервом, прикрывая всех этих неумелых вояк с тыла.
Норс сразу загадал тайный смысл, скрывавшийся в распоряжениях Глиндвира: в первом взводе собрались наиболее преданные сторонники командира роты, парни с крепкой уголовной закваской. В любом случае, как показали результаты боёв, среди них в избытке водились трусы, и едва ли им можно доверить серьёзную боевую задачу. Третий же взвод, в котором, кроме Глайниса, насчитывалось немало профессиональных солдат, обладал наивысшей боеспособностью; по крайней мере, здесь никто не носил в патронных подсумках «краплёные» карточные колоды вместо обойм.
Третье отделение третьего взвода шло впереди, продвигаясь к центру города в неестественной, почти звенящей тишине. Её нарушали лишь неторопливый топот солдатских ботинок и урчание двигателя броневика.
Броневик, трёхосный вездеход модели «Сурикат», постоянно вращал невысокой конической башенкой, из которой торчал ствол авиационной автоматической пушки однодюймового калибра. Это грозное оружие могло управиться с пехотным взводом, неважно, людьми ли, зомби ли он комплектовался, в мгновение ока. Машина, разработанная для разведывательных операций на открытой местности, обладала высокой скоростью и проходимостью, и в сложившихся условиях могла оказаться незаменимой. В любом случае, выглядел «Сурикат» очень внушительно; в его компании пехотинцы чувствовали себя гораздо увереннее.
В полнейшей тишине, лишь изредка нарушаемой ленивыми разговорами, «ударники» шли около получаса; периодически им попадались развалины строений, уничтоженных продолжающимися уже более года бомбардировками. Теперь, когда противник добился успеха, неожиданно осуществив крупную воздушно-десантную операцию, цель этих налётов, игравших роль огневой подготовки, становилась очевидной. «Бессмысленные акции устрашения, призванные сломить дух великой айлестерской нации!», – вспомнил Норс публикации в «Королевских ежедневных ведомостях». О том же вещал и «пророк Айлестера» – прорицатель Олан Бейнак, – утверждавший, что речь идёт всего лишь о терроре, не преследующем никакой осмысленной цели.
– Грош цена нашему пророку, – сказал вдруг Норс шагавшему рядом великану Дортегу. Тот, как обычно, не сразу сообразил, о чём речь, и бывшему редактору пришлось потратить добрых шесть минут на то, чтобы разъяснить ему ситуацию с Бейнаком из «Королевских ежедневных ведомостей» и его неудачным прорицанием.
– Это буржуазная газета, я вообще не понимаю, зачем ты её читаешь, – ответил Дортег, наконец. Норс, сам являвшийся мелким провинциальным буржуа, не нашёл, что ответить, однако похоже, что Глайнис услышал, как минимум, завершающую часть их разговора.
– Агитация! – Командир отделения подскочил к Дортегу и, потрясая винтовкой, навёл её бывшему рабочему в живот. – Пристрелю, если ты, сволочь, ещё хоть слово себе позволишь!.. Хоть слово о Его Величестве – и…
– Слава Его Королевскому Величеству Эньону IV! – прогремел Дортег своим оглушительным басом и, расстегнув форменный китель, обнажил широкую волосатую грудь. – Стреляй!
Глайнис, готовый лопнуть от злости, покраснел как варёный рак. Всеобщий хохот, раздававшийся со всех сторон, принудил его, прошипев несколько угроз, ретироваться. Впрочем, Глайнис тут же нашёл себе новую жертву – ею стал рядовой Галхад, тщедушного сложения парень, до армии промышлявший квартирными кражами. Сейчас он склонился над одной из лужиц, в великом множестве встречавшихся повсюду, и с искренним любопытством принюхивался к находившейся там желтоватой жидкости.
– Как странно пахнет, – заметил он. – Однако… аромат дурманит и пьянит!..
