Инферно – вперёд! полностью

Норс, отступив на шаг, чтобы оказаться вне досягаемости штыка Галхада, поднял свою винтовку. Теперь он мог защитить себя; впрочем, бывшего вора совершенно не интересовала персона какого-то там трепортёра, как называли газетчиков на арго рабочих кварталов. Он, уставившись на почтальона, беззвучно шевелил губами, словно повторяя какие-то слова, которые будто бы слышал от мертвеца. Норс, как ни всматривался, не мог заметить, чтобы покойник открывал рот; он был готов поклясться, что не расслышал ни единого слова из тех, что якобы доносились до ушей Галхада.

Впрочем, после контузии его слух был уже далеко не тот, что прежде. Тем не менее…

– Он говорит – мысленно, конечно, – что пауки прокусывали всем кожу и впрыскивали внутрь фермент, чтобы жертва начала перевариваться, а потом высасывали плоть, как коктейль высасывают через соломинку.– Галхад, зачарованный телепатическим общением, казалось, не замечал ничего вокруг. Норс, однако, ничего не слышал; взгляд его приковало неестественное положение рук почтальона – сложенные на животе, те прикрывали место, где на форме растеклось тёмное пятно. Норс достаточно повидал крови, чтобы сказать с уверенностью, что знает происхождение этого пятна; с таким ранением никто не протянул бы пять дней, к тому же без медицинской помощи.

– Это мертвец, Галхад. Ты разговариваешь с трупом. – Вор вытянул в сторону руку, принуждая его замолчать. – Да заткнись…

Норс терпел его достаточно; развернув винтовку, он нанёс страшный удар прикладом в челюсть уголовника, наверняка выбив несколько зубов; вскрикнув, тот рухнул на пол, изрыгая проклятия, то и дело чередующиеся с жалобными стонами.

– Норс, подонок!..

Подонок? От столь возмутительной и наглой лжи, которую адресовал ему обитатель криминального дна общества, в груди Дитнола Норса закипела ярость. Он поднял винтовку, чтобы продолжить начатое дело, однако странное движение, сопровождавшееся внушающим страх шорохом, принудило его замереть. Неестественно расширившиеся от ужаса маленькие крысиные глаза Галхада, смотревшие ему за спину, окончательно убедили бывшего редактора в том, что дело неладно. Волосы на его голове встали дыбом; Норсу казалось, что он ощущает электрические токи, пробегающие между ними.

Инстинкты, унаследованные от обезьяньих предков, принудили его совершить удивительный во всех отношениях прыжок, переместившись на добрый дуазфут87 в сторону.

Теперь он и сам мог оценить обстановку: из тела почтальона, лопнувшего в бесчисленном количестве мест, словно прогнившая ткань, выползали отвратительного вида создания. Размером с тарантула, они, несмотря на склонность передвигаться так, как это привычно паукам, не имели с последними ничего общего. Покрытые розовой кожицей существа обладали четырьмя конечностями, которые явственно делились на две пары – руки и ноги. Неуклюже шагая на четвереньках, они, не обращая на Норса ни малейшего внимания, окружили Галхада и, усевшись полукругом, замерли.

Несколько мгновений длилось их немое, без единого звука, общение, и было что-то глубоко противное всему, что знал и любил Норс, в этой картине. Зрелище это навеки врезалось ему в память.

Дико закричав, он поднял ногу и, резко опустив, раздавил одно из существ. То оказалось неожиданно хрупким. Норс посмотрел на пол: из-под подошвы армейского ботинка сочилась красная, более чем человеческая, кровь. Остальные существа, число которых достигало, возможно, даже масса, засуетились, пытаясь спастись.

Но более всего Норса поразила реакция Галхада: закричав, словно сумасшедший, он неожиданно вскочил на четвереньки и попытался принять позу, подобную той, в которой пребывали мерзкие существа. С хрустом выламывая себе суставы, не обращая внимания на боль, вор стал в позицию, поразительно напоминавшую ту, в которой ещё совсем недавно атаковал его гигантский паук, и, вытянув вперёд голову, на которой продолжала болтаться армейская каска, стал медленно продвигаться в сторону Норса.

Речь, похоже, шла отнюдь не о стремлении обменяться, как водится у старых друзей, адресами, и Норс навёл своё оружие на Галхада. Создание, ещё несколько минут назад относившееся к его сослуживцам, сейчас, судя по всему, превратилось в огромное членистоногое – или, вернее, самоотождествляло себя с таковыми.

На долю секунды Норс замешкался; что-то будто мешало ему спустить курок. Словно во сне – в худшем из возможных снов, – он наблюдал, как Галхад приближается к нему, открыв свой, полный мелких зубов, окровавленный рот. Норс заподозрил, что разбежавшиеся по укромным уголкам маленькие мерзавцы теперь обратили всю свою телепатическую мощь на него.