Ансгер на мгновение почувствовал облегчение, смешанное, впрочем, с сильнейшим уколом страха, пришедшимся, к несчастью, в его старое, больное сердце.
До сих пор ещё ни один человек не пережил визита Ночных Посланцев. Никто из многочисленных свидетелей, якобы видевших эти ужасные создания, не мог уверенно описать их. Обычно рассказы твердили о каких-то всадниках, закутанных в чёрные плащи: те всегда являлись к жертве, которую наметили загодя, под покровом ночи. Осуществив кровавое и жестокое убийство, они так же стремительно и бесследно исчезали в ночи.
Впрочем, единство в мнениях по данному вопросу отсутствовало, так как порой свидетели, наполовину обезумевшие от зрелища, которое им довелось лицезреть, путаясь в словах, утверждали, будто видели, как обретали плоть древние, безымянные силы земли. Рассказы этого сорта резко противоречили первой группе историй, и, как правило, сопутствовали наиболее чудовищным, леденящим кровь злодеяниям.
К сожалению, что-либо более убедительное вытрясти из таких очевидцев не удавалось. Ансгер, сам говоривший с одним из них, уже долгое время спустя после события, глубоко поразился страху за свою жизнь, исходящему от этого человека. Опасливый, бегающий взгляд, дрожащие руки, ранняя седина – всё это резко контрастировало с тем, что он представлял собой
– Ночные Посланцы, – медленно, словно пробуя эти слова на вкус, проговорил Ансгер. – Знаешь ли ты что-либо о них, Человек-без…
– Роб, просто Роб, приятель. – Бывший радиооператор широко улыбнулся. – Я люблю, когда меня и моих друзей принимают за Ночных Посланцев.
Он махнул рукой в направлении дверей, за которыми находились его спутники.
– Мы одеваемся во всё чёрное и передвигаемся по ночам, как и Зло. Добропорядочные люди, покорные не Тьме, но власти, которая ей продалась, боятся в такое время даже нос показать на улицу. Они принимают нас за тех, за кого мы себя выдаём, но, конечно, всё обстоит совсем не так.
Слова Хенгиста озадачили Ансгера. Он постепенно начал понимать, что происходит.
– Значит, ты…
– Да, старик, я пришёл сюда, чтобы защитить тебя, спасти твою, уже никому не нужную жизнь.
– Зачем она тебе понадобилась, Роб? – Ансгер, несмотря на обстоятельства, сохранял присутствие духа. Чувство юмора, пусть и неуклюжее, не изменило ему и на сей раз.
Хенгист в одно мгновение стал смертельно серьёзным; лицо его покрыли тонкие морщины, которых Ансгер ранее не замечал.
– Мне нужна твоя помощь… – Голос Хенгиста, глухой, дрожащий от волнения, стал почти неузнаваемым. – Ты и твоя книга… если мне удастся вас спасти.
На улице всхрапнула лошадь. Ансгер вздрогнул от неожиданности; посмотрев на Хенгиста, который отрицательно покачал головой, он было успокоился, однако последовавшее несколько мгновений спустя громкое, испуганное ржание, окончательно убедило его в том, что дело неладно. Хенгист, мрачно кивнув головой, согласился.
– Похоже, это они, – едва слышно, одними губами прошептал Человек-без-Имени. – Я ещё не чувствую их, но это должны быть они. Да!
В глазах его загорелся странный огонь, принудивший Ансгера вздрогнуть. Человек, который только что открыл ему своё имя, считался в близлежащих графствах отъявленным душегубом, и все истории о его преступлениях немедленно всплыли в памяти старика. Кто знает, в насколько хитрой и по-дьявольски коварной игре тот решил использовать своего наивного, любящего лишь знания да скрип гусиного пера по пергаменту, знакомого?
Входная дверь в дом вдруг начала издавать жалобные звуки, словно кто-то, обладающий длинными, как у диких зверей, когтями, начал скрестись в неё, одновременно пытаясь выломать. Перепуганные лошади ржали так громко, что в соседних домах начал загораться свет. Ансгер счёл это добрым признаком, но Хенгист, скривив губы в циничной усмешке, отрицательно мотнул головой; видимо, он отлично знал, что люди в таких случаях избегают вмешиваться в события, которые превыше их понимания и угрожают бедствиями и несчастьями, по сравнению с которыми даже смерть может показаться пустяком. Страх, внушаемый Ночными Посланцами, мог отпугнуть кого угодно.
Ставни, закрытые на засов и плотно обложенные тряпьём, чтобы не пропускать и лучика света, которой позволил бы излишне любопытному наблюдателю заключить, что Ансгер не спит по ночам, а что-то пишет, задребезжали.
