Впрочем, это и неудивительно: новости с фронта становились всё тревожнее; поговаривали, будто за первые два года войны Айлестер только убитыми потерял половину гроссгросса человек80, что для страны с населением в дуазоктгроссгросс81 человек являлось невосполнимой утратой; просящие милостыню калеки в военной униформе заполонили улицы городов. В широких народных массах, почти открыто требовавших – что за дерзость! – приступить к мирным переговорам, крепло недовольство войной. Усугублявшееся дефицитом продуктов питания и товаров широкого потребления, оно угрожало со временем вылиться даже в бунты. Несомненно, всё это только прибавляло головной боли командованию, которое, не добившись успеха с традиционными типами вооружений, последние свои надежды возлагало на новейшие научные разработки.
Бои на передовой становились всё ожесточённее, и Кёрк не мог связать вызов в ставку с какими-либо иными причинами. Отчаяние – так ему описали настроения в оперативном отделе генштаба некоторые из старых друзей, с которыми он имел возможность переговорить по телефону.
– …Меня удивляет, что при разделении изотопов различной массы вам не удалось эффективно использовать вращение в центрифугах, – поражался Бранлох.
Ап Регер, впрочем, никогда не отступал перед трудностями и не смущался, когда какой-либо прибор не работал так, как ему пообещал очередной полубезумный изобретатель. Терпеливо разъясняя ситуацию Бранлоху, он говорил предельно вежливо.
– Это слишком грубый метод, наша техника ещё не дошла до такой степени совершенства, полковник. Термодиффузия с использованием полупроницаемых мембран, конечно, даёт гораздо более скромные результаты, однако она даёт их сейчас, а не в будущем. Мы получаем необходимое нам вещество, гран за граном, и, рано или поздно, оно будет у нас в достаточном количестве.
– Вы серьёзно? На это могут уйти дуазлетия, – ответил, не скрывая иронии, Бранлох.
– Надеюсь, не так долго – мы придали процессу значительный размах. – Ап Регер желчно посмотрел на учёного, но, упёршись взглядом в погоны Кёрка, на мгновение умолк. – По крайней мере, мне не придётся краснеть перед руководством.
Они остановились у поста, преграждавшего вход в бункер. Последний был тщательно замаскирован: на поверхности виднелся лишь небольшой, округлой формы земляной бугор, на котором уже успела вырасти трава и несколько деревьев; впрочем, вглубь земных недр уходило четыре этажа, вмещавших сейчас особый, привыкший к уединению, мирок генштаба в миниатюре: помещения охраны, кухни, столовые, спальни, узлы связи, комнаты для совещаний, кабинеты и тому подобное. Офицер, командовавший двумя автоматчиками, молодцевато отдал честь, прежде чем приступить к проверке документов. Наконец, доложив о прибытии генерал-полковника Кёрка и полковников Бранлоха и ап Регера по телефону, он, выслушав ответ, пропустил их внутрь.
Кёрк, знакомый с планировкой «берлоги», поскольку сам утверждал проект строительства, провёл своих подчинённых к Блейнету. Генерал-фельдмаршал, однако, оказался слишком занят, чтобы уделить им хотя бы полчаса своего времени.
– Кёрк, – протянул он, словно впервые видел главу управления вооружений. – Обратитесь к генералу от инфантерии Нуаду ап Коннахту, он в настоящее время является моим заместителем по оперативной части.
Кёрк, столкнувшись с необходимостью общаться с совершенно незнакомым человеком, к тому же не являющимся его непосредственным начальником, однако, уже знал о происшедших в генштабе изменениях и морально подготовился к чему-то подобному. Ап Коннахт, куадродуазкуадролетний82 генерал от инфантерии, получил это высокое звание около месяца назад. Сведений о нём имелось на удивление мало, хотя он, переходя из кабинета в кабинет, и провёл всю свою жизнь в коридорах генштаба. Война являлась его тайной страстью, с немалым тщанием скрываемой от сослуживцев. День за днём, год за годом, дуазлетие за дуазлетием выполняя служебную рутину, в свободное время ап Коннахт настойчиво изучал карты со схемами сражений минувших войн и штудировал учебники.
