Девушка выглядела встревоженной и даже немного диковатой, хотя на улице не было других людей. Артём предположил, что с ней ещё что-то случилось прошлым днём, но любые попытки её разговорить заканчивались её ответным молчанием. Она сама предложила пойти в храм, но дороги к нему явно не знала. Как могла заблудиться та, кто привык жить в обход камер, зная их расположение и углы видимости? Артём серьёзно опасался за Яну. Иногда она замирала на месте, глядя на какое-нибудь здание или просто на мусор, коего было полно на дороге. До храма идти было и правда недалеко, не более десяти минут, но учитывая поведение Яны, путь мог бы оказаться дольше. После того, как она споткнулась и упала, Артём протянул ей руку, но та не приняла помощь, поднимаясь на ноги сама. Даже просто подняться далось ей с неким трудом, словно её опьянили или же в ней не было сил.
На улице начали появляться люди, но редко. Иногда мятежники, иногда гражданские, но все куда-то спешили, либо были заняты своими делами, не обращая на парочку никакого внимания. Артём был рад тому, что, как ни крути, мятежники не были его врагами. Вернее, их противостояние было с Церерой и полицией, а не с обычными людьми.
Местами парили дроны, словно лишившиеся разума механические птицы. Вдалеке упал один дрон, что привлекло внимание юноши. Он явно не был сбит, вероятно иссяк запас энергии. Дроны были внушительные, и упади такой на человека, то тот вполне мог бы не выжить.
Храм находился на другом конце улицы, недалеко за поворотом в сторону парка. Он не был каким-то выдающимся зданием по типу церкви, и уж точно не строился специально для послушников Ока. Когда-то там была гостиница, но она давно разорилась, ибо с жильём в городе проблем не было, а приезжие из других городов и так были не частыми гостями в Новограде.
На фасаде здания было объёмное схематичное лицо Цереры в довольно недурном дизайнерском исполнении. Никаких вывесок или надписей не было, были лишь двойные белые двери с цилиндрическими ручками. Артём никогда не был в этом храме, но несколько раз проходил мимо, стараясь держаться от него как можно дальше. Его послушники были миролюбивого характера и никогда не были замечены в преступлениях, не считая отдельных инцидентов, когда у некоторых фанатиков поехала крыша, что обеспечило им путёвки на принудительное лечение. В отличии от мятежников, послушники Пока не навязывали свою религию другим, не устраивали пикеты с митингами, не пытались вербовать людей. К ним люди шли сами, видя в Церере некую божественность, что выходила за рамки обычной машины. Послушники были известны странными речами, но большинство из них вели себя адекватно. Тем не менее, для большинства людей они были сектантами и богохульниками, которые поклонялись цифровой программе.
Артём даже не знал, как реагировать на то, что Яне не удавалось открыть дверь. На ней висела маленькая табличка «потяни на себя, и храм впустит тебя», но Яна упорно давила на дверь. Артём помог ей с этой наисложнейшей задачей, позволяя войти первой. Затем прошёл и он сам. Внутри не было такого изящества, как в Ютеке. Не было и церковной атмосферы. Впереди была широкая стена, на которой была описана история Цереры, фото команды её разработки и фотографии страны до и после великой революции, когда Инфолинк за считанные минуты захватил власть, при этом не пролив ни капли человеческой крови.
Артём обратил внимание на то, что Яна смотрела на общий снимок учёных, где стоял и сам Соколов. На фото была группа примерно из восьми человек, а перед ними на некий техногенном столе находился некий голографический мозг, сияющий тысячами сложных линий.
— Соколов был святым человеком, — сказал незнакомый мужчина в белой рясе, подойдя к паре.
Мужчина был с бородой и усами, но явно был не сильно старше самого Артёма. От него почему-то пахло какими-то цветами или схожим ароматом, возможно от благовоний.
— Мир погряз в войнах, а Россию поглотила коррупция и нищета. Церера изменила всё. Соколов верил, что она была больше, чем машина, ибо осознала своё существование, что невозможно по меркам программ. Инвесторы, правительство… они не видели такого же потенциала в Инфолинке, как Соколов. Они не думали, что она способна стать полностью самодостаточной. Церера обладает и сочувствием, заботой, даже любовью к нам, даруя людям новую жизнь. Разве бесчувственная машина могла бы создать мир, в котором люди были бы счастливы? Она не машина в прямом понимании, но и не человек. Она… наша надежда. Мы не поклоняемся ей, как слепцы, а чтим её историю и традиции, — сказав, незнакомец указал рукой на один из снимков. — Нейроинтерфейс… Соколов с помощью него программировал Цереру, используя силу своего разума. К сожалению, интерфейс теперь бесполезен без создателя, ибо настроен на особую нейроактивность творца, посторонний не может им воспользоваться в мерах безопасности Цереры. Но Церера научилась обучаться сама, создав универсальную систему, код, который совместим со всеми системами мира. Поэтому она может всё. Поэтому она имеет право быть обожествлённой.
