Через тамбурную дверь в вагон вошли двое столичных гвардейцев. Они начали проверять группу Артёма, поднося к ним некое устройство. То пикало громким, ненапряжным звуком. Один гвардеец подошёл к Артёму и навёл на него некий сканер. Тот пикнул, и гвардеец с напарником пошёл дальше, но уже на выход из вагона. Спустя минуту, женский голос сообщил, чтобы пассажиры приготовили свои вещи. Всё, что у Артёма было, так заветное устройство отключения и воля, которую он старался взять в кулак. Поезд медленно проследовал дальше, а за окном в стене были ещё некие устройства в виде чёрных сфер с красными точками, очень похожие на камеры, только они были выстроены несколькими вертикальными рядами, возможно ещё какой способ проверить поезда. Состав остановился на платформе так медленно, что, если бы не окно, Артём даже не заметил бы остановку. Двери вагона автоматически открылись, и группа вышла из вагона, оказавшись на станции Конкордии.
Артём был потрясён увиденному: люди ходили в совершенно иных одеяниях, не как в Новограде или в любом другом городе. Их одежда была необычна, на вид удобна и довольно стильная. Преобладали светлые и цветные тона, в чёрном никого видно не было. На станции вместо привычного информационного табло находилась голограмма, проецирующая кристально чистый экран, с которого всё так же вещал лик Цереры, но с иной пропагандой: «Мы нужны людям, мы их защита и опора. Они любят нас и ненавидят. Они желают быть нами, но многие просто не знают зачем. Мы призваны создать общество, где каждый будет счастлив. Общество, в котором будут побеждены людские пороки и помните, что спасти можно любую, даже особо заблудшую душу. Я даю вам новую жизнь, но не отнимаю ваш выбор, вашу волю. Только вместе мы достигнем светлого будущего, ведь каждый важен, каждый будет услышан».
Речь Цереры была типично обобщённой и ожидаемой, но в новом русле. Артём предположил, что в городах шла пропаганда на то, чтобы люди стремились в Конкордию, а уже в самой столице шла некая мотивация людей для того, чтобы направлять их по тому пути, который давно выстроила Церера.
— Хватит глазеть, у нас задание, — сказала Лена, дав Артёму подзатыльник. — Как попасть в ядро? — обратилась она к Яне.
— Разве увиденное тебя не впечатляет? Ты до сих пор желаешь разрушить этот мир? — спросила её Яна, возводя обе руки вверх.
— Это не мой мир, а лживая утопия. Церера набрала себе послушных болванчиков, готовых её слушаться. Секта лоялистов, — с презрением говорила Лена.
— Верно говорит, — вступил Иван. — Они слепо веруют в своего лжепророка, но скоро всё изменится.
— Церера не… — начала Яна, но Лена приставила палец к её губам.
— Если не перестанешь умничать, то я сделаю тебе больно. Или может ты, Артём, хочешь сделать ей больно? Она ведь лживо тебя предала, — усмехнулась Лена.
— Откуда в тебе столько злости? — удивился Эдгар.
— Ох, я совсем забыла тебе рассказать…. Как бы помягче сказать, милый. Хм… в общем, я из мятежных сил, — сказала Лена, тихо прошептав последнее слово.
— Чего?! — удивился юноша.
— На самом деле у меня не было обилия парней, это всё агенты мятежной оппозиции, мы выполняли задания. Ты мне нравишься, и если ты присоединишься к нам, то знаешь… кароч, без розовых соплей, мы тогда будем вместе, ясно?
— Ну что ты, Лена, сразу так в лоб всё. Эх, — сказав, Иван прошёл мимо застывшего Эдгара, похлопав его по плечу.
— Короче, позже поговорим, — дополнила она.
Затем Артём услышал столько мата из уст Эдгара, чего не слышал даже от Марата в самые хмурые детективные дни. Даже у Лены отвисла челюсть, а ведь казалось, что её было невозможно чем-то удивить. Закончил свою речь программист тем, что пообещал выпороть Лену очень сильно после того, как всё закончится, на что девушка улыбнулась. Артём в очередной раз убедился, что парочка была очень странной.
