— Марта вбила себе в голову, что я могу попросить в своей компании перевода обратно в Америку, — продолжил тем временем Кевин, потихоньку придвигаясь вместе со стулом к Патти. — Но я развеял ее надежды, сказав, что если она желает всю жизнь разыгрывать из себя мамочку, то на то ее добрая воля. А я не собираюсь ломать карьеру из-за детей.
Патти испуганно взглянула на Кевина, ошеломленная его откровенным признанием. В юности она очень хорошо относилась к младшему брату Берта, хотя и воспринимала его несколько отстраненно. Что, впрочем, и неудивительно, ведь все ее мысли занимал старший брат. Сейчас она как будто заново приглядывалась к Кевину, и ей совершенно не нравилось то, что она видела.
Поднявшись со стула, Патти твердо произнесла:
— Это твои дочери, Кевин, и они находятся под твоей ответственностью. И если говорить честно, то я бы действительно отправила девочек в интернат, но только для того, чтобы уберечь их от эмоциональных страданий, которые им непременно придется испытать, когда они узнают со временем всю правду о своем отце!
С этими словами она повернулась, чтобы уйти, но Кевин вскочил и крепко схватил ее за руку.
— Пат, постой! — воскликнул он, причем в его голосе чувствовалось такое сильное волнение, которого трудно было ожидать от подобного человека.
Патти задержалась, озадаченная его тоном. А также выражением торжества, мгновенно промелькнувшим в его глазах. В эту минуту она стояла спиной к двери.
— Прошу тебя, позволь мне все объяснить, — хрипло произнес Кевин, притягивая Патти к себе с таким видом, будто он имел намерение поцеловать ее.
— Нас приглашают к столу!
Ледяной тон Берта, сообщившего об этом, равно как и его неожиданное появление подействовали на Патти как ушат холодной воды. Резкие слова, которые она собиралась бросить Кевину в лицо, застыли на ее губах. Она рывком обернулась — Кевин отпустил ее в ту же секунду — и виновато покраснела, вспомнив, что Берт велел ей оставаться в постели. Однако весь смысл происходящего она поняла только тогда, когда Кевин воскликнул за ее спиной:
— О Господи! Берт, прошу тебя, не делай поспешных выводов! Мы с Пат всего лишь обсуждали некоторые моменты из прошлого. Ведь ты понимаешь, что нам есть о чем поговорить, да и многие вопросы остались нерешенными...
Патти не поверила собственным ушам. Поведение Кевина уже выходило за рамки невинной шутки... если только он собирался пошутить. Прежде Патти казалось, что он находит удовольствие в том, чтобы позлить старшего брата, но сегодняшняя эскапада больше походила на попытку разорвать их «помолвку».
Она беспомощно посмотрела на Берта и запинаясь пролепетала:
— Кевин спрашивал моего совета насчет того, стоит ли отправлять девочек в интернат...
В эту минуту тот, о ком шла речь, лукаво усмехнулся и сказал, обращаясь к Патти:
— Бесполезно, радость моя. Не думаю, что твои объяснения убедят моего дорогого старшего брата. — И как ни в чем не бывало добавил: — Интересно, догадалась ли миссис Шорт испечь мой любимый яблочный пирог?
Весело посвистывая, он направился прочь из кабинета, а Патти снова бросила на Берта смущенный взгляд.
— Я понимаю, что ты мог подумать, застав нас здесь, но, даю тебе честное слово, мы действительно говорили о детях.
К несчастью, испытываемое ею в эту минуту волнение окрасило ее слова оттенком вины, и потому они прозвучали неубедительно, хотя сама Патти не догадывалась об этом. Берт нахмурился.
— Сейчас не время обсуждать эту тему. У миссис Шорт довольно хлопот и без того, чтобы поддерживать блюда горячими.
— Да, действительно... — Патти прошла в дверь, придерживаемую для нее Бертом. — Я предлагала ей свою помощь, но она отказалась, заявив, что я должна находиться в постели. Однако я не настолько больна, Берти, чтобы день-деньской валяться в койке. Мне вполне под силу как-то помочь бедной женщине. В конце концов, я приехала сюда только потому, что в моей помощи нуждались.
— И продолжают нуждаться, — заметил Берт, к ее величайшему удивлению.
— Как? Ведь уже приехал Кевин, а скоро к нему присоединится Марта, и девочки не будут нуждаться в...
— Разве ты до сих пор не заметила, что эта пара не слишком обременяет себя родительскими заботами? Особенно это относится к Кевину, — перебил ее Берт, и по его пренебрежительному тону она поняла, как сильно он раздражен этим обстоятельством.
Патти была вполне согласна с Бертом, но все же что-то заставило ее примирительно заметить:
— Возможно, если бы Кевин не стал отцом в столь раннем возрасте...
— Ты всегда защищаешь его! — вновь прервал ее Берт. — Даже когда он не пощадил тебя, заявив мне, что ты являешься его любовницей, ты тоже стояла за него горой. Интересно, что может заставить тебя увидеть наконец Кевина в истинном свете? И ты еще будешь убеждать меня, что не любишь его! — добавил он со вздохом.
— Не люблю! — подтвердила Патти, только через минуту осознав, как близка была к тому, чтобы выдать себя с головой.
А зачем, спрашивается? Какое ей, собственно, дело до того, что думает по этому поводу Берт?
