— Когда я увидел тебя такой сегодня утром... — хрипло начал он голосом, который, казалось, рождался где-то глубоко-глубоко внутри него. Не договорив, Берт снова пошевелился, крепче прижимаясь к Патти, и она вдруг с трепетом осознала, что он полностью возбужден. — Пат... — Он просунул руку под ее блузку и с силой обнял. Его ладонь обжигала спину Патти огнем. — Мне так захотелось ощутить тебя всю, — продолжил Берт сдавленным шепотом. — Я сгорал от желания прикоснуться к тебе, узнать тебя всю сверху донизу... — В этот момент по телу Берта пробежала дрожь, гораздо более сильная, чем та, которая сотрясала Патти. Он легонько потерся о ее полную обнаженную грудь, и ощущение, возникшее у Патти в то мгновение, когда ее отвердевшие соски прошлись по ткани его рубашки, заставило ее крепко впиться пальцами в его плечи. Тем самым она как будто сожгла за собой мосты, поддавшись настоятельным требованиям плоти. — Что в тебе есть такого, Пат, что сводит с ума и меня, и Кевина?..
Услышав эти слова, Патти застыла. Ее страсть мгновенно улеглась, и на смену выступил здравый рассудок, возвращая ее к реальности.
— Кевин? — с трудом прошептала она, собираясь сказать, что он здесь ни при чем, но Берт мгновенно поднял голову и хрипло произнес:
— Нет, не Кевин, детка! Берт! Отныне будет Берт, запомни это!
Внезапная вспышка гнева, казалось, отрезвила его. Он как будто вдруг осознал, что здесь происходит. Отпустив Патти, Берт сел на краю кровати и отвернулся.
— Прости меня... — глухо обронил он, когда Патти начала дрожащими пальцами застегивать блузку.
— Думаю, нам лучше спуститься в гостиную, — предложила она, стараясь говорить как можно спокойнее и не обращая внимания ни на извинения Берта, ни на руку, которую тот протянул, чтобы помочь ей подняться с постели.
Хотя на самом деле она нуждалась в помощи, потому что ноги ее дрожали от слабости.
Однако, как ни старалась Патти, они все же встретились взглядами, и выражение, которое она увидела в его глазах, потрясло ее. В нем сквозили усталость и боль. Сердце Патти сжалось от сочувствия, ведь Берт делал то, что ему казалось правильным: изо всех сил пытался сохранить семью младшего брата, чтобы будущее Тины и Вики было как можно более безоблачным. Очевидно, его не меньше самой Патти потрясло то обстоятельство, что близость с ней пробуждает в нем желание.
— Прости, — снова тихо произнес он. — Поверь, у меня не было намерений...
— Берти, прошу тебя! — умоляюще воскликнула Патти, спеша прервать его, прежде чем он успеет нарушить ее с трудом восстановленное спокойствие. Одно дело знать, что она является последней женщиной, с которой Берту хотелось бы заняться любовью, другое — услышать об этом от него самого. — Не стоит извиняться! Я... все понимаю и так...
— Правда? — горько усмехнулся Берт. В интонациях его голоса чувствовался намек на то, что Кевину уже удалось познакомить ее с некоторыми интимными сторонами жизни и она теперь хорошо разбирается в мужских реакциях на близость с женщиной. — Похоже, это еще одна вещь, за которую я должен быть благодарен своему братцу. Ладно, идем в гостиную, пока за нами не послали. Как ни верти, тетушка Джемма имеет довольно старомодные представления о том, как должны вести себя помолвленные пары.
Патти хмуро взглянула на него.
— Ты же обещал рассказать ей, что наша помолвка недействительна.
— Я передумал. Негоже взваливать на плечи старушки кроме всего прочего еще и ответственность за то, чтобы Кевин ни о чем не узнал. Наша тетушка уже не молоденькая, Пат. Я не хочу тревожить ее понапрасну. Кроме того, нельзя не признать — хотя она убила бы меня за такие слова! — что ее память уже не так хороша, как несколько лет назад. Старушка может проговориться.
Патти едва сдержала желание наброситься на него с кулаками за то, что он самолично принял решение насчет дела, касающегося их обоих. Но, прислушавшись к голосу рассудка, она не могла не признать, что Берт поступает правильно.
Уже спустившись по лестнице, она вдруг вспомнила, что они не обсудили еще один вопрос.
— Этот ужин, о котором ты говорил... — начала она, поворачиваясь к Берту. — Не думаю, что...
— Мы пойдем туда, — безапелляционно заявил Берт. Но должно быть, подобная резкость ему самому показалась чрезмерной, потому что следующей фразой он постарался смягчить впечатление от своих слов. — Мне не хотелось бы обижать Санди, жену Роджера. Подумай, ведь она будет готовиться к приему, а в итоге окажется, что гости проигнорировали приглашение. Кроме того, ей очень хочется завести здесь друзей.
— Я все равно не пробуду здесь долго, — возразила Патти. Она хотела добавить еще что-то, но умолкла, заметив странное выражение, промелькнувшее в глазах Берта.
— Но она-то об этом не знает! — невозмутимо произнес он. — Ей известно, что мы помолвлены, а следовательно, скоро поженимся и будем жить вместе. Наш отказ она воспримет как нежелание общаться с ней лично.
Патти слушала Берта невнимательно, думая о чем-то своем.
— А откуда Санди могла узнать о нашей помолвке? Ты говорил об этом со своим другом? — спросила вдруг она.
