— Я думаю на другом языке, — сказал Леголас, когда Панси осторожно спросила его об этом, но на каком именно, не сказал.
В Большом зале церемонию с Шляпой Леголас не проходил: основываясь на оценках и личностных характеристиках, комиссия рекомендовала его к зачислению на факультет Слизерин, поэтому, появившись в Хогвартсе, он сразу же занял место рядом с Драко и тотчас поймал на себе внимательный взгляд декана. Леголас знал о Северусе: Люциус рассказывал, еще учась в Хогвартсе, что у них на младшем курсе учится мальчик, который по непонятным причинам одним своим существованием провоцирует гриффиндорцев на издевательства. Люциус его даже на проклятия проверил, но ничего не нашел. Леголас не понимал, как можно травить существо одного вида с тобой, потому не сочувствовал.
Драко научил его сочувствию. Сколько раз на протяжение веков Леголас сталкивался с тем, что кто-то из рода Мэлфой чувствует боль, обиду, страдает, но никогда не понимал и потому давал холодные и разумные советы, но когда однажды четырехлетний Драко, не послушавшись, пошел за ним в Аргонском лесу и, неправильно выстрелив из лука, сорвал тетивой кожу с пальцев, Леголас взял его на руки и ощутил… нет, не его боль, но его обиду на произошедшее. Понял, что Драко хотел доказать ему, что уже достаточно вырос, чтобы следовать за ним, но у него не получилось, и теперь по щекам у него катятся слезы не потому, что больно и кровь, а потому что Леголас помог, но не пожалел. Леголас сдал ребенка Нарциссе и вихрем понесся к отцу, думая, что случайно применил осанвэ, чтение разума, к мальчику насильно, подавил его своей властью и силой, но Трандуил объяснил, что это лишь сочувствие. Возможность чувствовать чужую боль как свою, взятая на себя добровольно.
— Ты чувствуешь это? — спросил Леголас.
— Melfole заставил меня почувствовать это впервые, — задумчиво проговорил король. — Теперь… пожалуй, Люциус. Он отличается от многих adan рода Мэлфой, возможно, потому с ним сложнее. Я жду от него мудрости вечных, он каждый раз меня разочаровывает, но я лишь люблю его сильнее. Постичь это мне не под силу, потому я принимаю это.
Леголас попробовал представить, что издеваются над Драко, и гнев и печаль наполнили его душу. Он медленно поклонился декану, похожему на сидхе младших народов Старшей расы, и отвернулся, следя за тем, как ведут себя за столом другие. Кто-то говорил с соседями, кто-то молчаливо смотрел в тарелку. Леголас заметил, что за соседним столом сидят студенты с книгами, и никто не общается с ними, и понял, что сделает в следующий раз.
Северус Снейп не находил себе места. Двое Малфоев на одном курсе его факультета — это перебор. Люциус был ему другом в течение многих лет, и ему бы в голову не пришло, что тот скрывает бастарда. А в том, что новый ученик — бастард Малфоя, сомнений не оставалось: когда-то давно Северус оказался в зале предков рода Малфой и видел три портрета, подписанных отчего-то, как показалось Северусу, по-арабски. На портретах были изображены основатель рода и двое, как их назвал Люциус, покровителей, видимо, старших братьев или других родственников основателя: тонкие черты, удивительные яркие глаза — казалось, такого совершенства лицо достичь не может, но теперь рядом с Драко сидел словно сошедший с одного из портретов. Возродилась древняя порода, подумал Снейп, потому мальчик выше ровесника Драко. Мало того, что Люциус обезопасил род, обретя еще одного наследника, так еще и ввел в семью сильного волшебника; Северус не сомневался в том, что Леголас по уровню выше среднего мага, хотя не был знаком с его результатами: независимая комиссия сочла ненужным осведомлять декана и директора об успехах нового ученика.
Тем удивительнее стал первый день, когда на уроке трансфигурации Леголас справился едва ли не хуже всех учеников, шокировав не только свой факультет, но даже гриффиндорцев во главе с Минервой. Если бы Драко в последний момент не колданул исподтишка, он бы вообще не смог выполнить задание. Помогло то, что братья сидели за одной партой. Конечно же, маневр Драко заметили ученики, но не сдали его, зато на перемене снова началась ссора:
— Чем все же провинился хорек, раз его сменили на бездарность?
Леголас даже не повернулся — а он стоял полубоком, но обидчика мгновенно схватила за ворот сильная рука и, тот мог бы поклясться, приподняла над полом, прежде чем резко опустить вниз. Гриффиндорец уставился на черные ботинки, пребольно стукнувшись коленями и локтями.
— Мистер Малфой, что происходит?! — к ним уже спешила декан. Леголас, не позволяя ученику подняться с колен и удерживая его рукой у пола, поднял голову:
— Воспитание, — это было первым словом, который услышала Макгонагалл от Леголаса; сразу же акцент показался ей красивым, но слишком резким. — Моего брата нельзя обзывать.
