Занятие продолжилось, но смех и улыбки студентов время от времени возвращались к этому моменту. Все знали, что Татьяна Павловна требовала от Олега больше, чем от других, и это было предметом постоянных шуток в коридорах.
– Это любовь такая строгая, – шептал кто-то.
– Смотри, как у него конспект исписан! – шутил другой. – У нас бы она так не спрашивала.
После лекции, когда аудитория опустела, Олег, как всегда, задержался. Он ждал у двери, наблюдая, как Татьяна Павловна собирает свои книги и тщательно складывает их в сумку.
– Татьяна, – негромко позвал он.
Она подняла голову, и её взгляд стал чуть мягче.
– Да, Олег?
Он сделал шаг к ней, сложив руки на груди и слегка улыбнувшись.
– Скажи, почему ты такая строгая со мной? – спросил он, глядя на неё с лёгким вызовом.
– Потому что могу себе это позволить, – отозвалась она, слегка усмехнувшись.
– Серьёзно? – он не отставал. – Ты требуешь с меня больше, чем с кого-либо. Я и так пишу все эти эссе, читаю больше, чем в жизни читал, а ты всё недовольна.
Она бросила на него пристальный взгляд, в котором смешались строгость и тёплая ирония.
– Потому что я хочу, чтобы у меня был образованный муж, – сказала она, и хотя её голос прозвучал уверенно, в глазах мелькнула улыбка.
Олег усмехнулся, но через мгновение сделал шаг ближе, протянув руку к её талии.
– Татьяна, – начал он, понизив голос, – это ведь можно было сказать как-то мягче.
Он потянул её ближе, но Татьяна Павловна быстро отстранилась, едва заметно покраснев. Её взгляд метнулся по сторонам, чтобы убедиться, что аудитория пуста.
– Олежа, ты с ума сошёл! – шёпотом произнесла она, но в её голосе слышались скорее смущение и лёгкая насмешка, чем настоящий упрёк.
Он улыбнулся ещё шире, глядя, как она быстро поправляет сумку на плече, чтобы занять руки.
– Дома будет тебе всё, – тихо добавила она, чуть качнув головой.
Он остался стоять на месте, наблюдая, как она быстро уходит по коридору. Её прямую спину, уверенные шаги и тонкий намёк на улыбку невозможно было не заметить.
Когда она скрылась за углом, Олег чуть покачал головой, но его улыбка не исчезала. Ему казалось, что в этот момент он понял её лучше, чем когда-либо раньше.
И ведь никто в институте, в этом тихом, постепенно оживающем городе даже не догадывался, что эти двое друзей, их жёны, а также их товарищи когда-то спасли мир от кошмара вторжения червей и их хозяев – беспощадных инопланетных существ.
Их подвиг остался в тени, растворившись в простой, будничной жизни. Они молчали не потому, что им было всё равно, а потому, что не нуждались в признании. Мир, который они отстояли, должен был стать их благодарностью.
Через год после событий, перевернувших их жизни, Олег и Татьяна Павловна пришли в гости к Даниле и Миле. Тёплый свет старой лампы освещал кухню, где все четверо уютно разместились за круглым столом. В воздухе витали ароматы свежеиспечённого пирога, лёгкий запах кофе и мягкий аромат цветочного чая, который готовила Мила.
На диване, рядом с Анютой, устроилась мама Данилы. Она что-то негромко рассказывала младшей дочери, а та, смеясь, то и дело кидала взгляды на взрослых. Это был редкий момент, которым хотелось насладиться.
– Знаешь, – начал Олег, откинувшись на стуле и поставив чашку с чаем на стол, – я иногда думаю, что нас больше никто не вспомнит. Всё, что мы сделали… Оно исчезнет.
Данила, разрезая пирог, усмехнулся.
– А ты хотел, чтобы мы стали героями? – спросил он, искоса глядя на друга. – Чтобы нас показывали по телевизору?
– Не хотел, – честно ответил Олег, чуть покачав головой. – Но иногда кажется, будто это было всё зря.
– Глупости, – вмешалась Татьяна Павловна. Она отложила чашку, выпрямилась и посмотрела на него, как на студента, не выучившего материал. – Мир, в котором мы сейчас живём, – это и есть результат. Разве тебе мало?
Олег опустил взгляд.
– Пожалуй, ты права, – тихо сказал он, затем взглянул на неё с лёгкой улыбкой. – Как всегда.
Мила, сидевшая напротив, улыбнулась и тихо вздохнула.
– Мы все об этом думаем, – призналась она. – Я вот иногда смотрю на эту квартиру, на улицы за окном, и не верю, что всё это ещё существует.
– Потому что могло и не существовать, – добавил Данила, отрезая очередной кусок пирога. – Но знаешь, мне кажется, так даже лучше. Пусть никто не знает. Главное, что мы знаем.
Татьяна Павловна кивнула, но в её взгляде мелькнула тень грусти.
– Но иногда мне кажется, что мы могли сделать больше, – тихо сказала она, смотря в чашку. – Что-то упустили.
Олег чуть коснулся её руки.
– Ты это каждый раз говоришь, – мягко заметил он. – И каждый раз ошибаешься. Таня, мы сделали всё, что могли. Мы не супергерои, чтобы спасать всё и всех. Но мы спасли тех, кого могли.
Мила посмотрела на Олега, затем перевела взгляд на Татьяну.
– Мы боролись не за то, чтобы нас помнили, – тихо сказала она. – Мы боролись, чтобы они могли забыть. Чтобы этот мир мог снова жить своей жизнью.
Данила кивнул, соглашаясь.
– Да. И знаешь что? Я рад, что никто не знает.
Мама Данилы, до этого молчавшая, подняла голову.