– Ты действительно хочешь вернуться в институт? – спросил Данила, наклонившись ближе к другу. В его голосе было удивление, смешанное с осторожным сомнением.
Олег сделал глоток виски, не торопясь с ответом. Его пальцы нервно постукивали по деревянной поверхности стола.
– Да, хочу, – наконец сказал он, поднимая взгляд. – Не просто хочу. Мне это нужно.
Данила усмехнулся, слегка качнув головой.
– Нужно? А почему именно сейчас? Мы ведь только начали отходить от всего этого хаоса. Черви, эвакуации… Теперь учёба? Не слишком ли быстро?
Олег снова взял стакан, но вместо того, чтобы сделать ещё один глоток, просто посмотрел на тёмную поверхность напитка.
– Потому что именно сейчас, – твёрдо ответил он. – Даня, мы выжили. Мы прошли через всё это и остались людьми. Разве это не повод вернуться к тому, что мы оставили?
– Люди-то ещё не совсем вернулись, – заметил Данила, оглядев почти пустой зал бара. – Не знаю, Олег. Часть меня думает, что всё это слишком… рано.
Олег посмотрел на него, его глаза слегка прищурились.
– Рано? А если не сейчас, то когда? – спросил он. – Да, город ещё не ожил. Да, черви могли вернуться, и никто не знает, что нас ждёт дальше. Но именно поэтому надо попробовать. Если мы не сделаем это, кто тогда сделает?
Данила кивнул, задумчиво рассматривая свой стакан.
– Звучит красиво, – тихо произнёс он. – Но ты ведь понимаешь, что вернуться будет нелегко?
– Понимаю, – коротко ответил Олег. – Но не для того ли мы всё это пережили, чтобы научиться идти дальше?
Данила не смог сдержать лёгкой улыбки. Его друг, как всегда, был прав. Подняв стакан, он слегка качнул его в воздухе.
– Тогда за это. Чтобы вернуться.
Они чокнулись, и Олег впервые за вечер улыбнулся по-настоящему.
Когда они вернулись в институт, коридоры встретили их привычным запахом: пыль, старые книги, тонкий запах затхлости, смешанный с ароматом свежей краски. Здесь шли ремонтные работы – следы разрушений всё ещё были видны, но стены уже покрывали новые слои штукатурки, а окна вставляли заново.
– Смотри-ка, – сказал Данила, остановившись у лестницы. – Они и правда пытаются всё восстановить.
Олег кивнул, оглядываясь по сторонам.
– Ещё как пытаются. Люди вернулись сюда не просто так. Они хотят доказать, что город и институт всё ещё живы.
Когда они вошли в аудиторию, их появление вызвало лёгкий шум. Некогда заполненные ряды теперь были лишь наполовину заняты. Те, кто всё-таки решился вернуться, встретили их взглядами – кто-то с удивлением, кто-то с насторожённостью.
– Олег? Данила?! – голос преподавателя прозвучал, как эхо, прерывающее напряжённое молчание.
Олег сделал шаг вперёд и кивнул, его лицо оставалось спокойным, но в голосе слышалась твёрдость.
– Мы решили вернуться, – сказал он. – Хотим закончить то, что начали.
Преподаватель долго смотрел на них, затем улыбнулся.
– Что ж, добро пожаловать обратно. Надеюсь, вы готовы наверстать упущенное.
Олег усмехнулся и прошёл к свободному месту в центре аудитории. Данила сел рядом, а за их спинами послышались тихие перешёптывания.
– Это те, кто был здесь, когда началось? – спросил кто-то.
– Да. Они вернулись. Говорят, прошли через ад, – ответил другой голос.
После возвращения Татьяны Павловны в институт её лекции зазвучали по-новому. Её голос, всегда уверенный и чёткий, теперь обретал особую глубину, как будто каждое слово было пропитано личным опытом. Она могла остановиться на одном предложении в тексте, произнести его медленно и заставить студентов задуматься.
– Тургенев, – говорила она, подняв глаза от книги, – писал о людях, которые не могли решиться на действия. Он называл это «вечным русским вопросом»: кто виноват и что делать. Но сейчас… вы понимаете, что таких вопросов не осталось? Нам пришлось выбирать. И это главное.
Студенты слушали её с уважением, которое доходило до лёгкого благоговения. Татьяна Павловна умела соединять высокую литературу с тем, что каждый из них пережил, и это делало её лекции по-настоящему значимыми.
Олег сидел в первом ряду, склонив голову над конспектом. Его мощная фигура занимала почти два места, а тетрадь в руках казалась слишком маленькой для его рук. Но он аккуратно записывал каждую мысль, не упуская ни слова.
– Олег, – вдруг обратилась к нему Татьяна Павловна, чуть приподняв бровь. – Как вы думаете, почему Базаров вызывает у нас такие противоречивые чувства?
Он поднял голову, чуть нахмурившись, как будто не сразу понял, что это вопрос к нему.
– Потому что он… он отрицает всё, – ответил Олег после короткой паузы. – Он сильный, но его сила в отрицании. А это не может сделать его счастливым.
Татьяна Павловна кивнула, но в её взгляде мелькнула лёгкая строгость.
– Хорошо. Но вы могли бы выразить эту мысль яснее. Разве не для этого мы изучаем литературу?
Кто-то из студентов тихо засмеялся, а Олег усмехнулся, сделав пометки в тетради.
– Понял, – бросил он.
– Уверена, что нет, – сдержанно ответила она. – Поэтому на следующей неделе жду от вас развернутое эссе.