– Результат чего? – осторожно спросила она.
Данила горько усмехнулся, отвёл взгляд и посмотрел в узкую щель между досками, за которыми скрывался туман. Его голос стал ровным, но наполнился странной горечью:
– Нашей жизни. Того, какими мы стали. Ты сказала, что люди сами позволили растоптать всё светлое. И ты права. Мы сломались задолго до того, как черви появились на улицах. Мы позволили цинизму, жадности, равнодушию стать нормой. Мы забыли, что значит защищать друг друга. Мир и так давно был заражён. Просто мы не хотели этого видеть.
Он посмотрел на Милу, и его глаза горели холодным огнём.
– Всё это… – он обвёл рукой пространство вокруг себя, включая гнетущую тишину за стенами, – это последствия. Это не просто катастрофа. Это возмездие. И знаешь, что хуже всего? Оно заслуженное.
Мила замерла. Её губы дрогнули, но она не могла найти слов. Данила продолжил, ещё более напряжённо:
– Мы думали, что можем играть в игры с самим миром, смеяться над законами, которые держат нас людьми. Мы так привыкли к тому, что можно жить без смысла, что забыли: за всё есть цена. И теперь мы платим. И дело не в червях, Мила. Это не они убивают нас. Мы сделали это сами. Они просто последние, кто ставит точку.
Он замолчал, но напряжение в его словах продолжало висеть в воздухе, словно эхо от ударов колокола. Милу словно ударили этими словами. Она крепче сжала руки, её лицо побледнело.
– Ты хочешь сказать, что это всё… наша вина? – выдохнула она. – Что мы заслужили это?
Данила посмотрел на неё прямо. Его взгляд был холодным, но в нём была ещё и слабая искра надежды.
– Я хочу сказать, что это шанс. Шанс вспомнить, кто мы. Если мы вообще хотим помнить.
Он отвернулся, снова облокотившись на стену, но теперь в его позе просматривалась не усталость, а напряжённая готовность.
– Иначе, мы бы не были здесь. Мы бы уже исчезли. А раз мы всё ещё живы, значит, у нас есть выбор. И это всё, что осталось.
Тишина вновь заполнила помещение, но теперь она чувствовалась иначе. В ней больше не было места равнодушию.
Данила выпрямился, оглядев остальных. Его взгляд был сосредоточенным, твёрдым, будто страх, который висел в воздухе, отступил внутри него, уступив место упрямой решимости.
– Мы не можем остаться здесь, – сказал он ровно. – Это место нас не защитит. Если они найдут нас здесь, у нас не будет шанса даже попытаться отбиться.
Мила, сидящая напротив, медленно подняла голову. Её глаза были широко раскрыты, на лице ещё читались пережитый страх и горечь. Она обхватила себя руками, но ничего не ответила. Олег стоял у стены, его взгляд метался между Данилой и запертой дверью, как будто он ждал, что та вот-вот распахнётся. В руках он всё так же сжимал железный прут, словно это оружие могло защитить его от любого ужаса, который скрывался снаружи.
– Но куда идти? – хрипло спросил он, не поднимая взгляда. – Там снаружи… их же ещё слишком много.
– Именно поэтому мы должны двигаться сейчас, – резко перебил его Данила, делая шаг вперёд. – Пока они нас не нашли. Пока есть туман. Это наше единственное преимущество.
– Туман, – мрачно пробормотал Олег, скосив глаза в сторону окна. Его голос был наполнен горечью. – Преимущество, но слишком слабое укрытие.
– Сильнее, чем ты думаешь, – внезапно произнесла Татьяна Павловна. Её голос прозвучал неожиданно твёрдо, заставив всех повернуть головы. Она стояла у карты, разложенной на покосившемся столе, и разглядывала линии маршрутов с таким вниманием, словно искала в них ответы на все их вопросы.
– Вы хотите что-то предложить? – спросил Данила, слегка склонив голову набок. Его голос прозвучал мягче, чем обычно, и в нём чувствовалось уважение.
Татьяна Павловна выпрямилась, и её пальцы скользнули по краю карты.
– Если мы будем продолжать идти тем маршрутом, который выбрали ранее, мы потратим слишком много времени, – сказала она спокойно, но в её голосе всё равно ощущалась скрытая тревога. – А времени у нас нет. Особенно после того, что только что произошло.
– Вы хотите сказать, что нам нужен другой путь? – уточнил Данила.
Преподаватель коротко кивнула и указала на карту.
– Здесь, – она провела пальцем по линии, обозначающей боковую улицу, прилегающую к линии метро. – Этот путь короче. Но он проходит ближе к открытым участкам. Нам придётся выйти из дворов.
– Открытым участкам? – встрепенулся Олег, его голос стал громче, а в глазах снова вспыхнул страх. – Вы предлагаете выйти ТУДА? Это самоубийство!
– Это всего лишь риск, – спокойно ответила Татьяна Павловна, глядя ему прямо в глаза. Её голос звучал твёрдо, но без агрессии. – Но, если мы продолжим петлять по этим дворам, они нас всё равно найдут. Там, на открытом пространстве, у нас будет хотя бы шанс двигаться быстрее.
– Быстрее погибнуть, – буркнул Олег, отвернувшись.
– Нет, – неожиданно вмешалась Мила, заговорив тихо, но в то же время твёрдо. – Она права. Если мы будем прятаться, мы просто дождёмся своей смерти. Движение – это единственный выход.
Она посмотрела на Данилу. В её глазах ещё блестели следы недавнего страха, но вместе с тем в них появилась решимость, которой он не видел раньше.