Игорь вышел из машины и открыл багажник, в котором лежал огромный заграничный чемодан на колесиках. Видимо, господин Сидоркин привык путешествовать более масштабно, чем бедный журналист столичной газеты.
Когда мы выехали со двора, к нам пристроились два «мерса», в каждом из которых сидели по четыре человека. В этот раз я отнесся к эскорту спокойно.
— Салют, — сказал Кот, — что-то ты больно налегке. Путешествие может затянуться. Не исключено, что нам придется посетить еще несколько стран.
— Я неприхотлив.
— Я тоже, но, к сожалению, встречают по одежке. А от встречи зависит многое.
До самого «Шереметьева» мы молчали. Кот дремал. Я же пытался предположить, свидетелем каких фокусов бывшего помощника президента я стану в ближайшие несколько дней.
В зале аэропорта Игорь вручил мне паспорт, в котором помимо итальянской визы я обнаружил еще и американскую, пачку долларов и билет на рейс Москва — Рим на самолете итальянской компании. Я заметил, что из машин, сопровождавших нас от моего дома, вышли четыре человека с чемоданами и растворились в толпе. Я успел запомнить их лица и с удовлетворением обнаружил их в самолете, сидящими впереди и позади наших кресел.
Первый час полета Кот дремал, а я лениво просматривал газеты. Почти в каждой описывались акции святой инквизиции. Одна статья, озаглавленная названием чеховского рассказа «Смерть чиновника», описывала казнь бывшего вице-премьера. Инквизиторы, проникнув на его охранявшуюся дачу, удушили несчастного шнурком, а на груди оставили свою обычную визитку с крестом, на которой от руки было написано слово «жадина». Вскрытие показало наличие каких-то неизвестных медицине психотропных препаратов в крови.
— А зачем написали «жадина»?
— Какая жадина? — не понял Кот.
Затем он сонными глазами пробежал статью и зевнул.
— Все, что делает Николай Иванович, имеет психологическую сущность. Из данной заметки следует, что бывший чиновник был настолько жаден, что предпочел геройскую смерть передаче нам части наворованных на крови денег. А наличие препаратов в крови показывает, что его геройство было бессмысленным, так как перед смертью он все равно все рассказал. Назвал номера счетов и выдал соответствующие доверенности, необходимые для получения нами его кровавых денег.
— Почему кровавых?
— Это был один из деятелей, который отвечал за восстановление экономики Чечни. На это выделялось прежними правителями в среднем по пятнадцать — двадцать триллионов рублей, треть из которых оседало в карманах уважаемых людей, которые оберегали эту гражданскую войну, как мать дитя. Именно поэтому бойня длилась, пока мы не пришли к власти. Он был последним. Все остальные уже казнены давно. Таким образом кандидаты на покаяние смогли еще раз убедиться, что они бессильны против святой инквизиции и не будут разыгрывать из себя героев.
— А ты не думаешь, что банки могут отказаться выдать деньги, узнав о смерти вкладчиков.
— Не беспокойся. Здесь все схвачено. Николай Иванович никогда не казнит грешников, прежде чем не убедится, что сможет дать им возможность искупить часть грехов после смерти. Почему ты не спрашиваешь, зачем мы едем?
— Сам расскажешь.
— Верно. Ты становишься настоящим оперативником. Лишних вопросов задаешь все меньше и меньше. Так вот, мы едем за золотом партии.
— Так оно существует?
— Нет.
— Зачем же мы едем?
— За золотом партии.
— Слушай, — рассердился я, — говори по существу. Золота нет, но мы за ним едем.
— Под термином «золото партии» подразумевается не металл. Вернее, не только металл, но и нефть, и газ, и лес. А еще точнее, деньги, активы, недвижимость, которые образовались за рубежом до нашего прихода.
В период с 1988 по 1991 годы деньги КПСС в объеме, превышающем годовой бюджет СССР, разбросаны по организациям и предприятиям, которые возглавлялись бандитами из третьей фракции, о которой я тебе рассказывал. Часть этих денег была обращена в сырье, переброшена на Запад и осела в тамошних банках на счетах лучших представителей рабочего класса.
