Инквизитор полностью

— Да, все годы правления я стоял перед выбором: либо дать развиться мерзким инстинктам, потерять контроль над страной и превратиться в номинального правителя, куклу на престоле, либо давить их, давить, давить. Я читал все, что было написано обо мне после моей смерти. Читал и твои исторические опусы. Все чушь. Вы ничего не поняли. Да и не могли понять, потому что занимались не своим делом. Анализировать меня и мою деятельность должны были не историки, а специалисты в области коллективной психологии. И в первую очередь надо было понять, что такое русская психология. Тогда бы вы увидели, что у меня не было другого выхода, потому что я оказался в обществе сумасшедших. Да, да. (Его лицо стало злым, глаза зажглись жестоким желтоватым огнем.) В стране начиналась эпидемия психического заболевания. То, что сейчас у вас. Ведь вам и вашим правителям нужен не прокурор. Нужен психиатр.

— Вы не лечили больных. Вы их просто уничтожали, — осмелился подать голос я. Он вдруг развеселился.

— Одних уничтожал, других лечил. Вернее сказать, не давал болезни развиваться.

— В лагерях?

— Нет, на свободе. Они боялись, и страх не позволял им творить то, что они творят сейчас. Я внимательно следил за распространением этой мерзкой болезни. Когда она зашкаливала за допустимые нормы, я не колебался. Я мог приказать уничтожить тридцать тысяч уголовников, если их количество угрожало спокойствию в стране, как это было после войны. А чиновников уничтожал регулярно. Очищал министерства, партийные органы от психических больных.

— Когда же эта болезнь появилась в России? После революции?

— Нет. Очень давно. Еще Петр Великий говорил, что любого воеводу можно через год службы вешать без суда и следствия и без зазрения совести. А революция была только одним из проявлений этой болезни. (Он опять помолчал.) Во что вылилась ваша свобода? Я выселил чеченцев. Вы вернули их. И что? Кровь. Когда в будущем беспристрастные историки подсчитают, во что обошлась вам ваша демократия, вы поймете, что есть вещи похуже, чем коммунистическая диктатура.

— Это была не демократия, а лжедемократия, — сказал я, вспомнив речь Темной Лошадки. Он опять засмеялся.

— Если бы ты постиг русскую психологию, ты бы понял, что у вас демократии быть не может. У вас может быть либо диктатура, либо лжедемократия. Вот и выбирайте.

У меня в мозгу вертелся один вопрос. И я задал его.

— Скажите, Бог есть?

— Есть, — ответил он, слегка поколебавшись, — и дьявол есть. И я был орудием в руках Бога, я истреблял сатанистов. А вы — орудие в руках дьявола. То, что случилось с тобой, могло случиться с каждым, но вы так уж устроены, что понимать все и действовать начинаете только после того, как это случилось. Прощай!

Сталин исчез, а я очнулся на диване, явно ощущая запах табака.

Кот позвонил на следующий день.

«ВЗЯЛИ СЛАВИНА И ЗАЙЦЕВА СПУСТЯ ТРИ ДНЯ ПОСЛЕ УБИЙСТВА. МОЛОДЫЕ ЛЮДИ ПОПИВАЛИ СЕБЕ КОФЕЕК НА ДОМОДЕДОВСКОМ РЫНКЕ, ГДЕ ИХ УВИДЕЛА ТЕЩА И ЖЕНА ГЕНЫ ИЛЬИНА, ПРИШЕДШИЕ ПОКУПАТЬ ПИДЖАК ДЛЯ ЕГО ПОХОРОН. К УДИВЛЕНИЮ ИЛЬИНЫХ, ВСЮ ВИНУ БЕЗРАЗДЕЛЬНО ВЗЯЛ НА СЕБЯ ЗАЙЦЕВ, ОБЪЯСНИВШИЙ СЛЕДСТВИЮ, ЧТО ПЯТЬ ВЫСТРЕЛОВ В ТЕЛО И ОДИН КОНТРОЛЬНЫЙ В ВИСОК, ДРУГИМИ СЛОВАМИ, ВСЮ ОБОЙМУ ОН ВЫПУСТИЛ В „ЦЕЛЯХ САМООБОРОНЫ“. ПОСКОЛЬКУ ПРИ РАЗГОВОРЕ С ДИМОНОМ ГЕНА ИЛЬИН ЯКОБЫ ПОПЫТАЛСЯ ДОСТАТЬ ПЕРОЧИННЫЙ НОЖ… КОТОРЫЙ, КСТАТИ, ТАК И НЕ НАЙДЕН СЛЕДСТВИЕМ.

„СКАЖИТЕ СПАСИБО СУДЬЕ БОРОВКОВОЙ, — ОБЪЯСНИЛ СЛЕДОВАТЕЛЬ ПРОКУРАТУРЫ ЮЖНОГО АДМИНИСТРАТИВНОГО ОКРУГА АЛЕКСАНДР ЖУКОВ СЕМЬЕ ИЛЬИНЫХ, — НЕ ОТПУСТИ ОНА СЛАВИНА ПОД ЗАЛОГ — НЕ БЫЛО БЫ И УБИЙСТВА“».

«Московский комсомолец», 8 декабря 1996 г.

— Ты готов?

— Да.

— Не передумал?

— Я никогда не передумаю.

— Хорошо. Через тридцать минут выходи. Машина будет у подъезда.

«ТАК МЭР ОДНОГО ЮЖНОГО ГОРОДА СООБЩИЛ ГЛАВНОМУ АДМИНИСТРАТОРУ КРЕМЛЯ, ЧТО ПОКОЯ ЕГО ГОРОДУ НЕ ДАЕТ ОТСУТСТВИЕ ЖИЛЬЯ И НЕАДЕКВАТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ СУДЕЙ, КОТОРЫХ ГОРОД ДОБРОСОВЕСТНО СОДЕРЖИТ, А ОНИ „ОТПУСКАЮТ БАНДИТОВ“».

«Сегодня», 28 декабря 1996 г.