Инквизитор полностью

«КАК ИЗВЕСТНО, ВСЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ ПО БОРЬБЕ С ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ ИМЕЛИ ОТДЕЛЫ, СПЕЦИАЛИЗИРУЮЩИЕСЯ НА ЛИДЕРАХ УГОЛОВНО-ПРЕСТУПНОЙ СРЕДЫ. ОДНО ВРЕМЯ СОТРУДНИКИ ГУОП МВД РФ, А ТАКЖЕ МОСКОВСКОГО РУОПА ЗА ГОД ЗАДЕРЖИВАЛИ ПО НЕСКОЛЬКО ДЕСЯТКОВ „ВОРОВ В ЗАКОНЕ“. ЧЕМ ЭТО КОНЧИЛОСЬ, РАССКАЗАЛ МНЕ ЗНАКОМЫЙ СЫЩИК, КОТОРОМУ В ОТКРОВЕННОМ РАЗГОВОРЕ ОДИН ИЗ ЕГО „ПОДОПЕЧНЫХ“ — ИЗВЕСТНЫЙ „ЗАКОННИК“ — ЗАЯВИЛ: „ВЫ НАС УТОМИЛИ. МЫ СДЕЛАЕМ ВСЕ, ЧТОБЫ ВЫ БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВОВАЛИ“. ТАК И ПОЛУЧИЛОСЬ: ЗА МИНУВШИЙ ГОД В СИСТЕМЕ РУОПОВ ПРОИЗОШЛИ НЕКОТОРЫЕ РЕОРГАНИЗАЦИИ, И ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ ПО БОРЬБЕ С „ВОРАМИ В ЗАКОНЕ“ ПОЛНОСТЬЮ ИСЧЕЗЛИ. ВОТ ТАКАЯ ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ».

«Комсомольская правда», 17 января 1997 г.

Да, цель кукловодов была достигнута, и социальная группа, стоявшая у власти и осуществлявшая управление государством, трансформировалась в преступников со своими правилами игры. Но одновременно были высвобождены зверски агрессивные инстинкты огромной массы психически неполноценных людей, которые не только не признали каких-либо правил игры, но у которых выработалась биологическая потребность в насилии. Но самое страшное в этом побочном эффекте не это. Криминальная психология — это психическое заболевание. И первую категорию преступников можно успешно лечить с помощью такого лекарства, как страх. Воздействие на инстинкт самосохранения. Уверяю, что одно введение Временного уголовного кодекса снизит преступность на 20–30 %. А вот вторая категория… — он помолчал, а затем произнес, искусственно четко выговаривая все звуки, — НЕИЗЛЕЧИМА. У этой части населения либо практически отсутствует инстинкт самосохранения, либо притуплен до такой степени, что воздействовать на него бессмысленно. ГОН создан для ликвидации этой части. Кроме того, ГОН — это и научный эксперимент. Наши специалисты будут внимательно изучать психологическое воздействие ГОН на вышеупомянутую часть населения.

Профессор посмотрел на часы и потянулся.

— Голубчик, — сказал он, — мне пора на вокзал. На прощанье я покажу вам один фокус, чтобы вы не заблуждались относительно возможностей воздействовать на вас. Смотрите сюда. — он поднял правую руку с раскрытой ладонью. — Сейчас я этой рукой беру ваше сердце и начинаю его сжимать. Чувствуете?

Я почувствовал, как мое сердце словно сдавили тисками. По мере того, как Николай Иванович сжимал пальцы, боль усиливалась. Наконец сдавило так, что я не мог пошевелиться. Любое движение усиливало боль.

— Довольно, — прохрипел я.

Профессор разжал руку. Боль спала. Добродушно улыбаясь, он сказал:

— Если бы я сжал пальцы в кулак и подержал немного, то вы, голубчик, могли умереть от обширного инфаркта[2].

На свою квартиру я не вернулся. Кот, который уехал в тот же вечер, что и Николай Иванович, вручил мне ключ от маленькой однокомнатной квартиры в доме на проспекте Гагарина, недалеко от Парка Победы. Квартира была обставлена очень скромно, но в ней имелось все необходимое, начиная от посуды на кухне и заканчивая постельным бельем в шкафу. Холодильник был забит продуктами, и я два дня провалялся на диване, выскочив только один раз за хлебом.