— У меня их несколько, но каждый работает в узком направлении. Люди у нас проверенные, а главное, психологически обработанные, что на 99 процентов исключает возможность предательства, но тем не менее, один процент существует. Поэтому доступ ко всей информации имею только я и Кардинал. Мне с каждым днем становится все труднее держать в памяти общую картину. Поэтому мне нужен помощник — дублер.
— Но я же не профессионал, — сказал я, вспомнив фразу, брошенную мне на прощание Алексеем.
— Во-первых, это не нужно. Ты будешь привлекаться к операциям, но крайне редко и в диапазоне твоих возможностей. Во-вторых, за год ты им станешь.
— А как же поиск кукловодов?
Кот пристально посмотрел мне в глаза, и минуты две мы гипнотизировали друг друга. Затем он, не опуская взгляда, сунул в рот сигарету, закурил и сказал: «Это основная задача всей организации. И в этой операции ты будешь участвовать. В определенный момент ты выйдешь на них».
Один коварный вопрос вертелся у меня на языке, и я задал его:
— Ты уверен в своих людях на девяносто девять процентов. А насколько ты уверен во мне?
Суровое лицо Кота изменилось. Глаза потеплели.
— По науке на сто процентов верить никому нельзя, так как теория гласит однозначно: существуют ситуации, когда человек не в состоянии противостоять своей морали. Инстинкты сильней ее. Но я не хочу об этом думать. Иначе можно свихнуться.
— А если я предам, что ты сделаешь? Пристрелишь?
Он покачал головой.
— Нет. Застрелюсь сам.
— Скажи, а с кем Пинкертон? — перевел я разговор на другую тему.
— Сам с собой. И со своими принципами. Но я уверен, что он будет с нами.
Дверь отворилась, и вошел Николай Иванович. Вид у него был усталый, но довольный. Он крепко пожал мне руку (я отметил, что рука у него скорее как у кузнеца, а не у научного работника), сел в кресло напротив меня и обратился к Коту.
— Кофейком не угостите, Константин Павлович?
— Кофе нет, — сказал Кот, доставая еще одну рюмку, — а коньячку извольте.
— Ну что ж, — вздохнул Кардинал, — придется принять ваше сатанинское зелье.
— Еще не известно, что больше сатанизмом пахнет: мой коньяк или ваш кофе, — обиделся Кот.
Николай Иванович лихо опрокинул рюмку и развалился в кресле, всем видом выказывая расслабленность. Кот выжидательно смотрел на него.
— Подготовка к операции близится к завершению. Отобрано в разных городах около двух тысяч кандидатов на искупление грехов. Все взяты под наблюдение. На следующей неделе начнем изъятие первых двух сотен, чтобы готовить их к покаянию.
— Изымать будешь всех разом?
— Ну что ты, голуба моя. Партиями по пять — семь человек. На все уйдет месяца два.
— Долго.
— Что поделаешь. Пока изымем, пока проведем пастырские беседы. К тому же после того, как их прооперируют, им нужно будет постельный режим соблюдать несколько дней. А вот публике мы их представим всех разом.
— Вы, голубчик, теперь в курсе наших дел?
— Немного.
— Да, детали вы узнаете постепенно. Операция «Вельзевул» займет много времени и сил. Но если она нам не удастся, то Россию еще долго будут трясти социально-экономические катаклизмы. Ведь фактически кукловоды власть не потеряли, только сузили диапазон своих возможностей. И уже разрабатывают план восстановления прежних позиций. Вы ознакомитесь, голубчик, со всеми материалами. К сожалению, скудными пока. Кстати, часть кукловодов действует из-за границы.
— Николай Иванович, когда вы пришли, вы говорили об этой операции или о другой?
— О другой, голубчик. Та операция называется «Святая Инквизиция». Вы с ней тоже ознакомитесь.
— А что это за операция?
— Лекарство от безумия. Наш отдел психологической борьбы работает в двух стратегических направлениях. Первое — это выявление кукловодов и их нейтрализация в будущем. Второе — ликвидация последствий их деятельности, а именно, лечение людей, заболевших в результате психофизического воздействия.
— А что является лекарством?
