— Все! — произнес он. — Это конец КПСС.
Если бы он сообщил мне, что в мое отсутствие в доме побывали инопланетяне, я был бы ошарашен меньше.
— Очнись. При чем тут КПСС?
— У тебя есть что-нибудь крепкое?
Ситуация благоприятствовала тому, чтобы я узнал что-то очень интересное. Сон как рукой сняло. Я пошел на кухню, соображая по пути, как бы не спугнуть «клиента», который приготовился «расколоться». Достав из холодильника бутылку водки и сварганив кое-какую закусь, я вернулся в комнату. Поставил водку и закуску на стол и, пока Вовка наливал водку в стаканы, незаметно залез в ящик стола и включил диктофон. Хлопнув с ходу две трети стакана, Вовка начал рассказывать.
— Зимой 91-го из ЦК по всем горкомам прошел какой-то секретный циркуляр. Ознакомили с ним только секретарей и кое-кого из завотделами. Я был одним из тех, кого информировали устно и только частично. Нас собрал Прокопьев. В этот раз он был довольно немногословен. Сказал, что в результате ряда ошибок и просчетов партия фактически утратила свою руководящую роль, что утерян контроль за политической обстановкой в стране и что необходимо принять ряд мер к адаптации партии в новых условиях, в связи с чем ряду партийных работников надлежит перейти на работу в банковские и коммерческие структуры, где КПСС является учредителем.
На следующий день к нам пришел Кучина и провел совещание с секретарями. Совещались весь день при закрытых дверях. Даже на этаж никого не пускали. А еще через неделю меня вызвал второй секретарь и объявил, что я направляюсь на работу в «Автобанк». Меня ввели в правление. Его возглавила жена первого замминистра финансов СССР. С февраля по июль мы не успевали принимать вклады. Деньги в банк текли рекой. Вскоре мы стали силой, причем организованной, поскольку все крупные банки, биржи и коммерческие структуры принадлежали КПСС. Представляешь, как гениально все было задумано?! Партии уже нет, а финансовая мощь государства принадлежит ей. И она как бы есть.
К моменту ее запрета мы уже держали в руках практически всю банковскую систему страны. О том, какой объем валюты принадлежал партийным бонзам за рубежом, можно было только гадать.
— Но ведь после запрета КПСС все ее имущество было конфисковано.
— Только недвижимость и небольшая часть вкладов. Все остальное в то время уже принадлежало коммерческим структурам, всяким там ОЛБИ, МММ и так далее.
— А сохранилось централизованное управление всей этой системой?
— Не знаю, может быть. А может все, кто урвал, начали работать в одиночку на благо строительства нового общества. Как говорил Ильич: «Архиреакционно! Но если посмотреть диалектически, то это и есть истинный марксизм». Все нити держал в руках Кучина.
— Он сам в окошко выпрыгнул или помогли?
