Присмотревшись, я понял, что они СЛЕПЫЕ.
— Кто вы? — хриплым голосом спросил корреспондент «Известий».
Они молчали.
Журналисты опомнились. Защелкали фотоаппараты, и магниевые вспышки осветили подъезд. Я увидел листок белой бумаги. Наклонился, поднял.
«Святая тайная инквизиция, будучи милосердной, не лишила жизни этих насильников и убийц. Им дана возможность на покаяние перед Господом и перед людьми.
Берегитесь, дети Антихриста! Вы не боитесь общества. Вы не боитесь государства. Вы не боитесь Бога. Вы будете трепетать от страха перед Святой тайной инквизицией».
Я повернулся к своим коллегам.
— Быстро. Вызывайте милицию и скорую помощь. Шесть машин.
Корреспондент «Известий» остался со мной, остальные торопливо вышли на улицу. Я посмотрел на часы. Шесть двадцать. Интересно, когда их здесь посадили? И как долго они будут в прострации? Видимо, им вкололи какое-то психотропное средство, которое парализует все: и тело, и волю, и мысли.
Мой коллега продолжал изучать этих живых покойников. Прошло минут десять, он повернулся ко мне.
— Наверно, накололи аминазином или еще какой-то дрянью. Интересно, как их ослепили? Операцию, наверно, делали.
Первой приехала оперативная группа из районного отделения милиции. По тому как они сравнительно спокойно отнеслись к происходящему, я понял, что они были к этому готовы. Поэтому при проверке документов, предъявив капитану удостоверение «Президентского канала», я попросил его отойти со мной в сторону на пару слов.
— У меня сложилось впечатление, что вы морально были готовы к столь необычному происшествию.
Капитан усмехнулся и сказал:
— Оперативная информация о подобных происшествиях, а это уже восьмое, начала поступать в отделения с трех часов ночи.
— А кто информировал?
— Дежурный по городу.
— А его кто?
— Такие же, как вы, журналисты. Репортажи, так сказать, с мест происшествия.
— Что вы об этом думаете?
Он развел руками.
— Пока ничего. За двадцать лет службы повидал всякое, но такое впервые. Серьезные ребята работают. С выдумкой.
Пока мы беседовали, оперативники обыскали пострадавших, в карманах у них они обнаружили какие-то бумаги.
В парадную вошли санитары и остановились как вкопанные. Не были готовы к столь неприятной неожиданности. Пожилая врачиха проинструктировала их, как обращаться с потерпевшими. Санитары, молодые парни, судя по всему студенты, начали поднимать несчастных «бандитов» и по одному выводить на улицу.
Вышли и мы. Наконец-то я увидел свет и вдохнул свежий воздух.
Капитан попросил нас не отлучаться из города и дал подписать наскоро написанный одним из оперативников протокол. Я опять обратился к нему.
— Видите ли, господин капитан, у меня кончается командировка и вечером я должен уехать в Москву. Всю информацию вы можете получить у сотрудников нашего корпункта. Ведь это они переговаривались по телефону с преступниками.
— Хорошо. Дайте только свои координаты в Москве.
Я назвал свой служебный телефон.
Несмотря на попытки назойливого «известинца» собрать нас на совещание, посвященное сегодняшнему событию, мы все дружно расселись по машинам и разъехались в разные стороны.
Приехал в корпункт я около десяти, поскольку решил все-таки заскочить к родственникам и заодно позавтракать.
В корпункте сидел один Мяша. Харя был на задании. По безмятежному Мяшиному лицу я понял, что информация об акции Святой инквизиции по городу еще не разошлась. Ну и работнички. И за что им Саня деньги платит? Я молча выложил перед ним ключи от машины и сказал со вздохом:
— Наволочку хоть бы постирали, стратеги.
— Ну что там?
— Там ничего. Семейная сцена. Муж набил морду жене за государственную измену. А если серьезно, то запомни. В работе журналиста не бывает мелочей, так же как в работе следователя или разведчика. Или врача. Или укладчика парашютов.
Мяша изобразил на лице обиду, но жизнерадостность взяла верх.
— Ну ладно. Не брюзжи. Имей снисхождение к молодым специалистам. Тебе уже два раза звонил главный.
Я набрал номер главного редактора. Саня ответил сразу. Услышав мой голос, он аж взвыл.
— Немедленно выезжай. Здесь такое творится!
— Что именно?
— Не по телефону.
— Ну намеком.
— Та писулька, которую я вам в понедельник зачитал, оказалась не шуткой. Весь город на ушах стоит. Выезжай как можно скорее.
— Я не уеду раньше вечера.
— В два часа отходит скорый. В семь я жду тебя в редакции.
