– Чего потребно? – он был крайне недоволен, и все ещё неизбывно пьян, но не моргал застланным истончавшими от воды волосами зоркими глазами, и уперто не отводил взора, и, не взирая, на то, что держался исключительно за счет скопа воды, пропитал их чувством осторожности к своей неясной персоне. Молва о нем все же малость подкупили группу, не направляя упрека к его нынешнему моральному падению.
– Мы сударь здесь за тем, дабы предложить вам работу, – не совсем уверенно, (не способный до конца выкинуть нынешний образ из головы) держа осанку объяснялся нашедшийся Джоаль.
Гоблинша, опять шепнула ему на ухо, очередную напраслину, относительно своих доводов о людях, стоявших перед ним. Он что-то нечленораздельно пробурчал ей в ответ.
– Подробности, – это был не вопрос, он просо хотел уточнить, и, залезая рукой в стылую воду, плеснув ею себе в глаза, которые всецело пребывали за завесой мокрой челки.
– Нам нужно в лирру. И путь требует скрытности. Все скрытые тропы, и окольные лазы, всем, чем владеет истинный следопыт. Если вы, несомненно, таким являетесь…
Гоблинша опять потянулась к нему, но он упер в её плечо пальцы, попридержав рвение. Она скривила круглое лицо, но скаля клыки, промолчала, и повернула обратно не без труда взобравшись на бочку. Человек на ватных ногах встал во весь рост, и, не смотря на въевшуюся грязь на заскорузлой куртке и запятнанных льняных штанах, был вполне внушителен. Не коренаст, но весьма широкоплеч. Особенно приметны пристали серые словно ртуть блеснувшие на косом свету глаза.
– Цена? – опять совершенно спокойно, и бесстрастно отозвался он баритоном, преодолевая невнятную речь похмелья, ища опору своей неустойчивости.
– Я склонен предоставить вам полторы тысячи монет, за туда и обратно. Хотя доподлинно, не знаю, какие у вас расценки…
– Две тысячи, – тут же наперекор его речи, отчеканив, более твердо огласил он. – И все траты, на снедь, веревку, и пледы для ночлега на вас.
Он изрекал вызывающе, и не соответствовал такому чопорному расчету, исходя пропахшее навозом место. Но, однако ж, все вышесказанное, было по делу. Взбеленившийся на дерзость Калиб опять хотел бросить не хорошей посул, но последние слово, так или иначе, было за Джоалем. Гайт услужливо полез в свой вьюк, проверяя, сколько монет, передала ему королева. Там было три мешка, по тысячи монет в каждом, и это был притык. Он, подмяв губы, выделив крапинки на носу, кивнул виконту.
– Мы согласны, – благонравно кивнул ему, располагающий Джоаль.
– Предоплата, – спокойно указал тот, что все же вызвало на волю неосознанную клокочущую ярость у Калиба.
– Да как ты смеешь пьянь бесстыдная?! Это виконт Джоаль, племянник королевы!
Джоаль, закрыл веки, стукнув сведенными зубами, но уже скоро через обуявший слух звон расслышал сдавленный вымученный смех, человека в черном.
– Учитывая, как вы вольно разглашаете имена знатных персон, ких полагалось утаить, мне жизненно необходимо иметь хоть что-то за душой, до того, как кто-то позариться покуситься на “племенника королевы” …
Он постепенно сох на затухающих и без того скраденных тучами лучах, и щетина стала менее приметной, в кривой непривычно набежавшей на скуластые черты улыбке, и ярких серых зениц, выпутавшихся из шор волос.
– Все будет, по-вашему, – примирительно отозвался Джоаль, и жестом велел Гайту отнести ему первый мешок. С неохотой к месту сделки, и самого подряжаемого человека, рябой потупив взор, передал ему звонкий мешок, с перевязочным шнурком. Пока тот звонко прыгал у него в руке, оруженосец, все ещё пытался смириться с перегаром, кой все ещё остался во рту у сокрытого под навесом наемника. Но не вышло…
– Но, тем не менее, – бойко отозвался хрипом Калиб, казалось, пытавшись загладить свою прошлую вину пред патроном, – нам не лишнем будет заиметь сходный залог. Вам право надлежит разуметь, что ваша репутация до поры выше вас. Мы безусловно люди из замка, но нас не так легко облапошить, как вы грезите. Нам нужны более веские резоны в пользу ваших талантов и слова, нежели слово хозяина пустой корчмы, и эльфа нервотички.
От последнего слова, тот явно остался недоволен, и слегка качнувшись, находя опору, все же хрипло ответил, по существу.
– Да, вы правы. Доверие… не лишне заработать. У меня есть только меч, и она, – брезгливо указал он себе за спину на бочку, – так, что вот вам залог. Поутру встретимся на середине площади, у ратуши. Советую, запастись провизией, и сменить одежду, на… менее приметную…
Не успел он договорить, как зеленая фигура, вновь спрыгнула с бочонка в хлипающую грязь, и, доходя едва ли до его пояса, она, избоченившись, судорожно упирая руки в бок бурой жилетки, придерживая дол длинного по её меркам меча подмышкой, лепетала вслух, и довольно укоризненно.
– Меня, доверить им?! Воякам?! – она остервенело, дернула, головой уводя челку, а задранные веером острые уши её дергались в такт дыханию, покрываясь синими жилами на внутренней салатовой части.
