Первому помочь близнецу, зверюга плотно на него насела, он едва удерживал клацающую башку за уши в сантиметрах от своей шеи. Хватаю волка за хвост левой, приподымаю и вонзаю в мягкое брюхо клинок, почти на треть. Сзади на спину прыгает тяжёлая туша хищника и я вместе с ним буквально вваливаюсь в комнату. Волк хотел вонзить клыки мне в шею, но получилось у него вцепиться в ключицу. Кожаный доспех выдержал, но клыки кое где всё-таки прокололи его насквозь, словно тисками сдавило! Я заорал так, что перекрыл рычание стаи и крики людей. Нащупав глазницу твари, вдавил большим пальцем глаз так, что палец почти полностью утонул в ней. Визжа от боли волчара разомкнул пасть и поспешил ретироваться.
«По%уй, не до него!»
Ардо сражался сразу с двоими. Через мгновение, он прикончил одного, но всё его лицо было залито кровью. Непонятно чьей, но он продолжает драться со вторым. Крик Сараны придаёт импульс, и я озверев бросаюсь на атаковавших их с Тамари волков. Что есть мочи с размаху разрубаю бок ничего не подозревающего ближайшего зверя. В какой-то момент его челюсти в сантиметре клацают у моего лица. Краем глаза замечаю, что второй повис на плаще, которым отмахивалась сестра, и яростно его терзал, стараясь вырвать из её рук. Подхватываю с земли щит на рывке и влетаю на всём ходу в зверюгу. Зверюга отпустил плащ и развернулся было ко мне, намереваясь покарать обидчика. Но поздно — реальность снова замедлилась — короткий взмах меча, и его нижняя челюсть повисает на клочке кожи, орошая кровью каменный пол. Вижу как Ардо, в паре шагов от меня, расправившись со вторым хищником, в смертельных объятиях падает с ним замертво. Его кулон потух.
В коридоре, и проходе в комнату, идёт схватка людей и зверей. На смерть! Связанных пленников рвут в клочья сразу двое.
«Работают парами!»
Ускорение, и с широкого замаха перерубаю одного почти пополам, а второго сильно раню на исходе удара. Он отскакивает в бок и тут же нападает. Рывок навстречу, и в замедлении всаживаю меч прямо в глотку. В проходе падает Кедан под тяжестью прыгнувшего на него зверя, и тут же на меня налетает ещё один, перемахнув через них.
«Не успеваю!…»
Волк валит меня с ног и вцепляется в руку которой я интуитивно прикрыл горло, но сил его удержать уже просто нет.
«Ну всё!…»
Когда я уже приготовился умирать страшной смертью, с коридора раздался воинственный клич и визги хищников просто затмили все остальные звуки. Через мгновение, показавшийся мне вечностью, жало копья пробило с затылка лязгающую голову и вышло наружу в сантиметре от моего лица. Туша тут же обмякла и придавила меня всей тяжестью.
«Хата! Ну слава богам!» — и я на отходняках проваливаюсь в бездонную пропасть.
«Чёрт! А в этот раз откат сильнее…»
Я очнулся то ли от холода, то ли от того, что в глаза ярко светит свет, что сначала кстати мне показалось странным, будто бы я лежал на операционном столе… А может от проникающей везде и всюду боли в теле? Я не знаю, трудно сказать. А может наверное, от всего вместе взятого сразу. Лёгкое покачивание и храп лошадей придали мне уверенности что я всё-таки ещё жив. Аккуратно приоткрыв тяжеленные веки скосил взглядом вокруг.
Лежу на остатках разорванного плаща вперемешку с какими-то вещами и мешками, и явно внутри санного фургона. Сарана сидит и смотрит сквозь трепыхающийся полог выхода наружу, а на её коленях покоится голова дочери, укрытой тоже чем попало. Хлопающая холстина иногда задиралась слишком высоко и тогда внутрь фургона попадали лучи светила, вместе с совсем уж морозным воздухом.
Сестра что-то наговаривает Тамари, нежно поглаживая растрёпанные волосы девочки, и та ей тихо отвечает.
«Живы. Ну слава Роду!»
Тут же находились перевязанные чем попало и оба брата. У Надайна почти не было видно лица из-за своеобразных бинтов, видно было только один глаз, рот, и нос частично. Кедан судя по всему лежал в отключке, и вовсе был похож на мумию. Я научился их различать уже чуть ли не на ментальном уровне. Брат иногда с тревогой посматривал на него, словно ожидая когда тот оклемается. Сейчас от весёлого нрава Нада не осталось и следа.
«А может Кедан мёртв?» — с тревогой подумал я.
— Над. — я свой голос еле узнал. А хотя чего удивляться, наорался я там будь здоров!
Но меня всё таки услышали. Сестра и здоровяк синхронно посмотрели на меня.
— Янко… — охнула Сарана.
— Он жив? — я уставился на Надайна.
Тот только кивнул в ответ.
Сарана аккуратно высвободилась от дочери и подсела ближе ко мне:
— Ну как ты? — на её лице читалась неподдельная тревога, а голос полон нежности и заботы.
— Норм всё. — ободряюще постарался усмехнуться я краешком губ. — Как Тамари?
— Она сильно напугана, но почти цела.
— Почти?
— Нога и руки изодраны когтями, есть пара сильных укусов, но ничего ужасного. Придётся, как ты говоришь «нехило» полечиться. — она бросила взгляд на братьев. — Да нам всем придётся.
Я только сейчас заметил, что её ноги перевязаны в некоторых местах, да и руки тоже.
— Как твоя рука? Чувствуешь её? — тревожно посматривая на мою перевязанную руку спросила она.
