По сути, всё поселение имело стилистику скандинавских селений глубокой древности. Только с тем отличием, что тут имелась каменная стена по периметру. С дырами, залатанными частоколом, местами обвалившаяся и в трещинах — но из камня! Отчего же жилые постройки были из дерева, мне решительно не ясно.
Буртс Анайман был воистину Большим Домом (метров эдак шесть, семь в высоту), а пристроенный Буртс Валле, или Большой Зал, делали здание прям совсем уж огромным. Да к тому же с таким довеском на заднем фоне как серо-чёрный монумент скалы, смотрелось эпично. В отличии от неказистых жилищ простого люда, брёвна этого строения были добротно выделаны и подогнаны. На стенах красовались прибитые украшения, всё из того же дерева, в виде животных, птиц и растений. Они гармонично связывались между собой в некоторую картину. Были видны следы облезлой и обшелушенной краски.
«Наверное когда-то это всё выглядело ярко, но не сейчас к сожалению. Больше поражает сам факт такого грандиозного строения из дерева, да ещё так гармонично пристроенного к скале! Что уж греха таить, ни в какое сравнение с унылым кирпичом и бетоном из моего мира. Зодчему мой респект!»
Два этих больших строения и прилегающую территорию окружал палисад из сложенного кое как каменного фундамента скреплённого глиной. Плетёный забор поверх кладки стены донжона выполнял скорее ограждающую функцию чем реально оборонительную. Абы кому на внутренний двор пройти не дадут пара стражников с небольшими, круглыми щитами и копьями. На поясе у каждого висели короткие, но широкие ножны с мечами. Одежда на них тоже не блистала изяществом и сталью, уступая выделанной коже с наплечной накидкой из меховой шкуры на каждом. Сезоны в этом мире хоть и менялись постепенно, но осенняя прохлада по утрам и в пасмурные дни расслабиться не давала. Осень ступала по местной земле всё увереннее.
Когда мы прошли мимо них они поклонились чуть ли не в землю всей нашей кавалькаде.
Вблизи Большой Дом ещё больше поражал своими размерами. Он был огромен. На широком крыльце имелись четыре колонны из дерева поддерживающие балкон-козырёк с перилами на втором этаже. Вообще всё здание имело высоту примерно метров шесть- семь, как я уже отметил, и длину по фасаду метров двадцать. Невероятное сооружение из дерева! Детали интерьера снаружи тоже впечатляли: щиты раскрашенные в красно — голубые цвета, грубо сделанные нечто вроде картин на деревянных досках сбитых вместе где изображались чудные звери и птицы, элементы битв и охоты. По обе стороны от входа приколочены огромные деревянные мечи с вязью местной письменности.
Внутри убранство однако было блёклое, если даже не сказать аскетичное. Войдя в дом через громоздкую, двустворчатую дверь сразу попадаю в большую комнату-атриум где расположены добротный, прямоугольный стол человек на пятнадцать, лавки обитые шкурами с мехом, и два кресла — одно большое, и рядом, по правую руку, поменьше. У противоположной стены от входа чернел квадратом большой камин, сложенный из камня. Под потолком висела уродская люстра с пятью свечами толщиной с детскую руку. Справа в стене виднелись двери ведущие так понимаю в Большой Зал. Слева имелась лестница на второй этаж. Пара окон с распахнутыми ставнями слабо справлялась с освещением сквозь мутное стекло при потушенных, оплывших воском, свечах. Потолок первого этажа поддерживался десятком деревянных колонн покрытых вычурной резьбой орнамента.
На втором этаже располагались шесть жилых комнат и небольшой зал с дряхлой мебелью и вторым камином. Нойхэ шёл впереди, ведя меня в самую дальнюю комнату.
— Это покои Вашего отца, да примут его боги. — Беспалый прикоснулся левой рукой к сердцу и потом воздел её вверх.
«Видимо так принято делать, когда поминают мёртвых. Запомним.»
— Я пришлю прислугу с водой и чаном, — отрапортовал Нойхэ и удалился, оставив меня у раскрытой двери в комнату.
— Ну что ж, Серый, — тихо сказал я сам себе осматривая свои новые апартаменты. — Добро пожаловать в твой новый дом!
Я не стану вдаваться в подробности описания быта общества в котором я оказался. Скажу просто — Скандинавия раннего средневекового периода, со всеми вытекающими. Соответственно и обстоновочка такая же.
Но тут, в родовом гнезде, хотя бы была нормальная постель, с подушками и мягкой периной набитыми гусиным пухом. Я незамедлительно протестировал её мягкость. И камин тоже имелся, но пока он был потушен.
«Да уж, — я блаженно закрыл глаза. — Прямо как у бабули, в прошлой жизни.»
Я потихонечку дремал когда в дверь аккуратно постучали. Даже я бы сказал «пошкреблись».
— Войдите!
В комнату, суетливо кланяясь и бормоча бесконечные извинения, вошли четверо мужиков и женщина. Двое крепких, бородачей тащили нечто вроде купели из толстых досок стянутых полосами по кругу, двое других несли дымящиеся паром, массивные вёдра, а женщина держала в руках свёрток с одеждой и деревянную баночку. На плече у неё висело слабое подобие мочалки.
«Сервис в деле, ёпта!»
