Мой план был прост: припоить и пообщаться с ним немного. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке! Вот и посмотрим, чего там у них в планах. Родня как ни как.
Дальше я стал ненавязчиво рассматривать гостей с интересом и чуть пригубливая вино после каждого произнесённого тоста, делая вид что глотаю его без меры.
Сидящие рядом со мной Нойхэ и Торад сперва косо посматривали на мои запрокидывания головы, но потом я им подмигнул и они успокоились. Я трезвым голосом попросил просветить меня кто все эти люди в жизни, на что Торад любезно согласился, сидя от меня по правую руку. Он хотел было сказать о каждом, но я попросил только дать информацию о важных персонах за этим столом.
И так, с лева на право…
Чуть поодаль от меня сидела Сарана Фортхай — Булхайн. Тут всё понятно и я хотел было просить дальше, но Торад мягко настоял и продолжил говорить о ней.
— Не обольщайтесь, молодой анай. Вы совсем не знаете свою сестру. Вас она видела всего пару раз, да и то при официальных визитах. Ваша сестра взрослела весьма быстротечно. Верис, её муж — человек жёсткий, я бы даже сказал жестокий. Сказать что ей пришлось не легко, это ни сказать ничего. Много разговоров ходит об их браке. По одному из них, анай грубо обошёлся с ней в их первую брачную ночь и девочка чуть не умерла от кровотечения, но слава богам выжила. Роды тоже были мучительны. Говорят после того как у неё появились дети, она сжила со свету Вериса и теперь он лежит неподвижно, доживая свои дни не вставая с постели. Правит она в роду весьма жёстко.
— Так Верис Булхайн болен?
— Да. Старик уже давно бы отбыл к предкам, но говорят она не даёт ему умереть. По слухам, ваша сестра держит жизнь в старом анае из-за детей, всё таки он их отец. И в то же время все знают что она его ненавидит.
— А дети?
— А что дети? Эвейн готовится стать полноправным анаем, ему скоро шестнадцать, а год возмужания пролетит очень быстро. Если брать мнение черни — второй Верис! А вот Тамари́, как говорят, вся в мать. В свои пятнадцать уже была помолвлена с сыном одного аная с южных земель. Правда ей уже семнадцать, а она всё ещё не замужем. Видно что-то пошло не так.
— А разве не до́лжно титулу перейти к прямому брату Булхайна? — чуть удивлённо спросил я, истинно пытаясь разобраться в ветках власти и наследования. — Я понимаю что он пьяница и гуляка, но он всё-таки родной брат. Думаете он смирился с тем что всё в скором времени будет принадлежать его племяннику?
Торад пожал плечами и сделал добрый глоток вина.
— А что он может сделать? Убить его? Если только так. Едва ли он открыто оспорит права Эвейна при живом брате, а через пару лет тот возмужает и в спорном моменте сможет разрешить спор дуэлью. Да к тому же люди не поддержат его. Нет, — Торад покачал головой, — слишком многих ему надо свести в могилу ради наследования, в том числе и вашу сестру, а это не с его умом.
Дальше сидел пресловутый Гайрис Булхайн с раскрасневшимся лицом и осоловевшим взглядом. Всякий раз когда служанка наливала ему вино в чарку он старался схватить её и усадить себе на колени, попутно проверяя на упругость её грудь. Такое поведение мне не нравилось, но что поделаешь — тут это норма. Он всё-таки родной брат аная.
На нём даже задерживаться не стали, с ним и так всё ясно.
Следующий за ним восседал крупный, седовласый мужчина. Седой, аккуратная борода под цвет волосам на голове, уже в годах, как минимум полтинник; в красном одеянии, нечто напоминающее рясу монахов только без капюшона и не столь длинное. Это был анай Гдор Арвинус собственной персоной. На груди у него красовалось пылающее жёлтым пламенем сердце на красном фоне. Герб его дома. Анай Арвинус имел особый статус у местной турийской знати благодаря тому, что он фанатично служил и принадлежал к древнему ордену Истинных — религиозный орден, который где мечом, где убеждениями несли веру в Единого бога, Ареана. На его землях запрещалось, под угрозой смерти, любые инноверия окромя Истинной веры. В миру, членов этого сильного (как духовно так и материально) ордена, называли истинианами, а их ярко-красные рясы были узнаваемы в любом уголке цивилизованного мира.
Анай имел трёх детей которых звали Руан, Мигор и младшая дочь Сильва. Руану (самому старшему) недавно исполнилось шестнадцать, Мигору было пятнадцать, а девочке тринадцать. Ходят слухи, что Арвинус на короткой ноге с дэйвином Руданом Хаммерманом, и к тому же судачат, будто Сильву хотят обручить с сыном дэйвина, Годви.
По левую руку от него рядом сидела сбитая женщина в такого же цветом, наряде. На вид ей лет сорок пять — пятьдесят, но осанку держит, сразу читается аристократическое воспитание. Огненно-рыжие волосы анайлэ (я таких рыжих ещё не видел!) были аккуратно уложены в на удивление стильную причёску. Женщина вела себя скромно, к еде почти не притрагивалась, и лишь немного пригубливала вино мелкими глотками. Камилла Арвинус так же славилась умением владеть мечом, и её плотное строение тела с широкими плечами и сильными руками, это подтверждало.
