В опочивальню я добрался сам, вежливо отшив пытающихся мне помочь простых мужиков. Однако уже на подходе к дверям комнаты стал отлично чувствовать, как бок наливается тяжестью и ноющей болью, а правая сторона аристократического лица превращается в быдлячую морду с синим, распухшим ухом. Я едва успел прилечь когда в глазах уже мухи замреяли. Встать уже сейчас не решился бы ни за какие коврижки. Это только в кино после удара ногой по рёбрам герой всё ещё скачет, а вот в реальности всё оказалось гораздо сложнее…
Она пришла почти сразу же, едва прислуга обработала бочину холодным компрессом по моей просьбе. С ними приковыляла одна бабуля, скверная на вид (наверное все знахарки такие), изготовила отвар из трав — мурав и чего то там ещё, наказав попозже сменить холодный компресс на горячий, приготовленный ею лично. Амбрэ кстати от варева стояло невозможное. Но отметил, что едва я приложил пропитанную тёплым раствором тряпицу к синюшному боку, который почуть начинал припухать, дышать через пяток минут стало легче.
Я так же отметил для себя странность столь скорого облегчения, но порассуждать над этой мыслью мне не удалось.
— Не заставляй меня задавать вопрос повторно, братец! В наших кругах — это не прилично!
Жаловаться я не в коем разе не собирался, но что прикажете делать? Уж кто-кто, а Сарана была в праве с меня спросить, за что свояк заблевал себе всю рожу на людях и теперь охал и ахал в соседней «палате».
— Я был с ним вежлив, и просто вышел подышать воздухом. Спросил всё ли его устраивает в гостеприимстве. А он начал орать и поносить наш род на чём свет стоит. Да к тому же обоссал стену дома. Ну что, нельзя было под заборчик сходить что ли?
— Он Булхайн! Он родной брат Вериса Булхайна! Ты совсем из ума выжил?!
«Ты гляди какая темпераментная! И это с учётом того, что мы почти не знаем друг-друга.»
— Он одного поля ягоды с нами, только чуть пожирнее. Я же ни дэйвина уеб… уронил об землю! И кстати, а ты не хочешь обнять брата, узнать как дела у матери, чем жили, как жили? Может лекаря здравого пригласить для меня из столицы!..
Она, словно Зевс во гневе, блеснула глазами в мою сторону.
«Ух! Мигера блин.»
— Ты что, не от мира сего? У тебя в голове помутилось? Когда об этом узнает Верис он может сюда войска наслать! Твои земли не выстоят сейчас… А уж твои царапины и подавно вспоминать не стоит.
— Наши земли. — поправил я её.
Тут она остановилась, как то по особому вздохнула, помолчала немного. Подуспокоившись, слегка склонив голову набок, Сарана заговорила уже другим тоном:
— Послушай, Янко, — она подошла и мягко взяв меня за руку присела на кровать. — Я тебя совсем не знаю, и долгое время редко виделась с родителями. — сейчас я почувствовал что сестра говорила с глубоким сожалением и скорбью в голосе. — Моё выданье за Гайриса дало лета спокойствия на земле нашего рода, и я приняла судьбу как должное. Сейчас ты, и мама, мои единственные родные которые остались, ну и дети само собой… Ты — анай Фортхай, и эти земли твои и только. Женщины не могут владеть туримасом, это закон. Никто не будет иметь дел с женщиной — анаем… — она обвела комнату взглядом. — Знаешь, я скучала по этому дому. Тут прошло моё детство и двух старших братьев. Но… — тут у неё на глазах появились слёзы и она отвернулась, что бы не показывать слабость.
«Сверху сталь, внутри свинец? Немного огня, и вот те на!»
— Сарана, — я накрыл своей ладонью её изящные руки — ты права, теперь я хозяин рода, дома и земель окрест. Но ты всегда можешь приехать сюда и жить здесь сколько захочешь. — я говорил слова искренне и воистину желал что бы она была рядом. — Честно говоря, мне не помешала бы твоя помощь, так как в местных делах, как ты понимаешь, я не шарю.
— Чего? — усмехнулась она смахивая слезинку.
— Ну «не шарю» — «не знаю» значит, не разбираюсь. — Поспешно выкрутился я.
Какое то время она смотрела на меня молча, явно что-то обдумывая. Потом сказала:
— Верис хоть и при смерти, но в себе. У него даже у лежачего власти хватит что бы сильно усложнить тебе жизнь. А если я выкажу желание пожить в Хайтенфорте, это только ещё больше навредит всем нам. Твоя драка с Гайрисом не останется без ответа, уж будь уверен.
— Он так любит своего властолюбивого алкаша брата что готов начать войну с соседом-родственником? — хмыкнул я скептически.
— Дурак! Дело тут не в любви, а в оскорблении крови. Людей за меньшее убивают, а ты избил потомка древнего и могущественного рода. К тому же он старше тебя намного, это не делает тебе чести.
— Ну знаешь ли, — скорчил я обиженку. — Дал он мне в ухо весьма люто, да и два ребра сломал с пинка. Уж извините, что не сделал скидку на его возраст, как то недосуг было.
