То как эта скотина обсыкает мой дом я услышал сразу. Кряхтя и попёрдывая Гайрис вышел из-за угла и смачно срыгнул, после чего сплюнул на землю. На улице уже стемнело и он почти наступил на меня, слепо щурясь пьяным взором в проблесках света редких жаровень, что стояли тут и там для обогрева дежурной стражи и хоть какого-то освещения.
— От, демоны гор! — воскликнул он, пьяно уставившись на меня. — Фортхай! Откуда ты выполз?
«Вопрос прозвучал как-то двусмысленно, или мне показалось?…»
— Достопочтенный Гайрис, как вам угощения? Достаточно ли вина?
Я был сама вежливость и обходительность.
— Жратва она и есть жратва, а вина много не бывает, — икнув пролапотел он. — Кстати, ту девку, худую такую, что наполняла мой кубок, сегодня же ко мне в спальню. Уж больно сиськи у неё хороши!
Сказано было это в высокомерном, приказном тоне и давая понять, что отрицательный ответ был неприемлем. Гайрис оскалил зубы в пьяной ухмылке.
Он говорил об Эль, и я представил что её ждёт с ним, и как он себя с ней поведёт.
Тут уж меня подзацепило.
— Уважаемый Гайрис, — с нажимом в голосе произнёс я, — будет командовать у себя дома! А здесь, я хозяин. Девку вам пришлют, если она сама будет не против согреть вас ночью.
Лицо Булхайна скривилось и выражало высочайшее возмущение сим фактом отказа, перед которым его, я так полагаю, давно никто не ставил.
— Ты, щенок! Совсем зарвался? Да кто ты такой, что бы мне, Гайрису Булхайну, отказать трахнуть безродную?!… Ты должен был сдохнуть в том сарае, куда вас выперли! Думаешь тебе по зубам стать анаем? Посмотри на свои развалины! Да тебя твои брычи сожрут от скорого голода, либо прирежут как скотину, а земли присоединятся к нам — великому роду Булхайнов!… Если бы не ты…
Он вдруг запнулся на полуслове, тыча мне в лицо обоссаным пальцем, потом сжал кулак и погрозил мне.
— Пошёл прочь, гадёнышь!
И тут он сделал то, что ну никак я не мог стерпеть — толкнул меня в голову и в сторону, словно надоедливого попрошайку.
Не знаю что во мне взыграло: аристократическая кровь ударила в голову, либо может моя бунтарская натура. Едва этот бурагозящий бурдюк с вином пропетлял мимо, как я его схватил за шиворот и рывком повернул к себе лицом, благо ростом я был с него, а время проведённое в импровизированной «качалке» всё таки не прошло даром:
— Ещё раз попробуешь оскорбить меня, моих людей или, упаси тебя боги, моих близких, я тебе все зубы выбью и язык отрежу, старый ты пердун! — прошипел я ему в лицо едва сдерживая его пары перегара. — Тронешь хоть одну юбку на моих землях без моего ведома — отрублю хозяйство. Понял!
Для убедительности боднул его лбом в нос, несильно так, что бы прослезился но без крови.
— И не смей ссать на мои стены, не то носом натыкаю!…
Увлёкшись, я проморгал вспышку и мне прилетела добрая такая оплеуха в ухо. Аж в голове зазвенело. Оглушённый я упал на четвереньки, а когда матерясь на все лады попытался подняться, мне ещё прилетело ногой по рёбрам, и настроение моё резко пошло вниз вместе со здоровьем.
— Щенок! Я мог бы тебя забить до смерти или разрубить пополам! Ты на кого прёшь?!
«Ну сука, мушкетёры закончились!»
Я использовал классический приём борцов — проход в ноги, обхват талии с подъёмом и смачный шлепок аристократического тела об землю. Словно мешок с картошкой, только пыль тучей поднялась! Вышло душевно так прям. Откуда и силы взялись поднять этого хряка! Хотя, полагаю будь он трезвым у меня ничего бы не вышло.
Но вышло как вышло, и приложился он об грешную земельку на удивление мощно. Гайрис Булхайн лежал раскинув руки и поначалу лишь сдавленно сипел да хватал ртом воздух как рыба. А потом он начал блевать сам на себя.
Возникший, словно из неоткуда, Нойхэ быстро помог ему перевернуться набок, дабы особа голубых кровей не захлебнулся своей же блевотнёй. На шум повыскакивал народ, но к нам кинулись только именитые гости, простой люд мог лишь со стороны смотреть как знать решает вопросы между собой.
— Анай Янко, что здесь произошло?! — ошарашенно спросил явившийся Торад Вайло.
Держась за бок я махнул рукой:
— Всё нормально. Уважаемый Гайрис показывал пару боевых приёмов, а когда попросил повторить мы немного не рассчитали. Бывает, — я пожал плечами, делая коровьи глаза. Голова гудела как колокол, пару рёбер явно можно списать со счетов на время.
«Сука, больно! Вот же пердун. Нехилая у него сила удара, рука тяжёлая. А так по виду и не скажешь. Если у них тут так бьют стариканы-алкаши, то с дюжими хлопцами я пересекаться не хочу. Хотя этот бросок он вспоминать будет долго! Поутру кофе его не взбодрит, это факт.» Я гаденько так усмехнулся, проходя мимо рыгающего лося по имени Гайрис.
— Что стоите куры! — Гаркнул на чернь Нойхэ. — А ну быстро воду и тряпки, приведите уважаемого гостя в порядок!
— Зачем!?
Анайлэ Сарана Фортхай-Булхайн, волею судьбы ещё и моя сестра, в негодовании металась по комнате. Она то замирала на минуту, сжимала кулаки и плавила меня взглядом, то снова начинала наматывать «гиги за шаги» по комнате, шурша подолом платья по деревянному полу.
