— В зиму надо организовать рубку леса, дерева нам понадобится немало. К весне попилить на доски и просушить. Заготовить гвоздей. Проверить и подготовить к работе инструмент. К лету всё задуманное по форту должно быть построено. Людей тоже добавим.
— А что по деньге? — деловито спросил один из присутствующих, плотник по моему.
— Не скрою, — я твердым взглядом обвёл всех присутствующих. — На большие барыши не рассчитывайте. Заклад делается на прибыль в будущем, с которой поимеют все в этом селении.
На лицах замелькали гримасы недовольства, но под суровым взором Варгона никто не возмутился.
— На этом пока всё, можете быть свободны.
Двое конвойных солдат обернулись к вечеру и рано утром следующего дня я, взяв половину людей, двинулся на юг, а вторая половина под предводительством Нойхэ, ушла на север.
Молодой наёмник Хата отправился со мной, а Хорст, его старший товарищ по ремеслу — с Варгоном. Не было ни боевых песен, ни бравадого гиканья. Я приказал покинуть деревню тихо.
Рысканья по лесам да долам в течении недели по сути нам ничего не дали. Бесполезная трата времени как оказалось. Редкие следы в грязи, пара — тройка брошенных стоянок, вот и всё. Складывалось ощущение, будто рахи почуяли что на них началась охота, и решили затаиться.
То ли сезон грабежей у них закончился, то ли рахи ушли на зимовку, потому как погода стала не в дугу — по ночам крепчал день ото дня мороз, а затяжной, холодный дождь шёл всё чаще. Хотя в дневное время всё ещё бывало проскакивало солнце, одаривая редкими моментами тепла, но холодные времена наступали неумолимо.
Прошарившись по местным оврагам да лесочкам в очередной день почти до обеда, мы так и не встретили ни одного раха, даже следов в этот раз не нашли. Это конечно не могло не радовать, давая слабую надежду, что эти твари убрались восвояси. Но какой то червячок тревоги будоражил моё нутро.
— Халди! — позвал я одного из солдат, из тех что помоложе. — Скачи к Варгону и узнай что у них. С тракта никуда не сворачивай. Если ничего важного, то жди нас в Вилюхах. Мы выедем следом как проверим вон ту ферму на опушке. Уж больно тихо там. — я указал рукой на виднеющееся вдали подворье. Меня насторожило, что не было никакого движения и из трубы не шел дым. Ну хоть бы собака залаяла что ль!
Халди отсалютовал и галопом умчался по пустынному тракту на север.
Кстати о самом тракте! Когда я его увидел, я чуть не заплакал.
«И ЭТО они называют основной сухопутной нитью, что связывает торговлю южной части с севером!?… Дилетанты! Да это халтура чистой воды!»
Это была обычная грунтовка, хоть и вполне широкая. Накатанная за десятилетия, она вилась змеёй меж полей и холмов. Сейчас она пока ещё держалась, и проехать по ней можно, но с наступлением осени её всё больше развозило, превращая передвижение по ней гружёных телег в сущие мучения.
Может потому рахи и ушли, что здесь сейчас ловить было нечего в такую то погоду. Кого тут грабить? Редких путников? Ну может с караваном каким повезёт. Да и то, если с хорошей охраной то можно и по зубам получить. А по рассказам, рахам больше нравилось грабить беззащитных, уж очень им по душе когда беспомощный крестьянин или горожанин в соплях и мольбе ползает пред их очи, моля о пощаде.
Нет, дорога не была пуста совсем. Несколько обозов нам всё-таки встретились по пути. Все шли с охраной человек в двадцать и вооружены по самые брови.
Но многие выбирали морской путь, отдавая предпочтение торговле с дальними рубежами через залив Пяты Гиганта. Там по теперешним временам более безопасно считалось. Рисков поменьше, зато выгоды побольше. Хотя тут я бы поспорил. В основном трактом пользовались для торговли с холмовниками в Маланоре, у которых так же как и в Ингре можно было приобрести товары из Арламора и не только, но по уже более выгодным ценам. Парни поговаривают, что когда-то давно тут шли караваны по десять телег, в тот же Маланор, лес Зикфорн и Арламор.
К ферме старого Норга — кукурузы подходили через лес. Так хозяина фермы называл один из солдат что знал его, Волан.
— Сколько там жильцов? — тут же спросил я.
— Пятеро было прошлой зимой. Я с вольной (тут читай «увольнительная») шёл в Хайтенфорт. Пурга нагнала в пути, пришлось к нему на постой проситься на неделю почти. Снегу было по… Простите, ваше благородие, много.
— Короче, Склифосовский, — нетерпеливо одёрнул я его полушёпотом. Мы засели метрах в двадцати от края фермы, в кустах густого подлеска.
— Так вот я и говорю значит, там Норг, жена его — Нюйра и трое девок, одна другой младше.
Мне всё больше эта ситуация с тишиной на ферме начинала не нравиться. Скота не видно в загонах. Хотя может в хлеву. А дети? Неужели три ребёнка сиднем сидят в доме? Поди не вечер. Да и вокруг тихо как-то, чересчур. А это как-то не добро, книжки читали — знаем.
— Ладно. Волан, — тронул я его за плечо. — Ползи к дому, мы прикроем. Луки наготове, так что особо в рост не беги если что. Может конечно и зря мы тут хоронимся, но не хотелось бы поймать стрелу от перепуганного фермера. А тебя он может и припомнит, да сам выйдет.
