Велел собраться всем воям у корчмы, позвал здравых мужиков со всей деревни. Говорить с народом буду!
— Вои мои, а также честной люд! — начал вещать я, сидя на табурете, сам себя не узнавая. — Всё вы знали меня ещё с малу! Многие загодя похоронили, чего уж тут. Но род Фортхай жив! Времена смуты и неопределенности закончились!
Уж не знаю как это выглядело со стороны, но мужики от мала до велика прислушались. Всё-таки когда анай говорит, надо слушать, хошь али нет.
— Вилюхи объявляются форпостом и торговым местом! — тут уже и купцы с караванов навострили уши. По толпе прокатился гомон.
Я подождал пока он уляжется и снова продолжил вещать:
— По весне поставим форт и частокол на время, оборудуем торговые лавки. Многие дома придётся перестроить так, что бы всё жильё и хозяйство находились под защитой! В будущем частокол заменим на полноценную каменную стену. С рахами будет покончено, но дело это далеко не быстрое и деревню надо укрепить и перестроить. А теперь самое важное, — я прочистил горло. — Мужчины возрастом от двадцати лет и до пятидесяти должны вооружиться. Предпочтение: копья, щиты и луки. У кого сыщется меч, тоже хорошо, я не против. Ратному делу вас обучит тот, кого вы все знаете и кто прошёл немало битв.
Тут я выразительно посмотрел на Нойхэ.
«Как ты ни выкручивайся старый, но эту партию новобранцев ты мне поднимешь. Извини старик, но это нужно нам всем.»
На Нойхэ было жалко смотреть. Как будто ведро воды на него вылили. Ну как же: ему, бывалому вояке, и крестьян обучать!? Я сразу тогда просёк, что стремление сохранить мою тушку от смерти лютой, не едина причина почему Беспалый не стал оставаться в Хайтенфорте и заниматься ополчением. Как выяснилось, по его мнению, тупость и мягкость нынешней молодёжи (и не только), делала их слабыми и безвольными. А что бы владеть оружием нужна сила и чёткий ум! Чего увы, этой самой молодёжи, не достаёт! Так же не маловажно считались здравая отвага и готовность умереть в бою. Умереть в ратном бое на холодном оружии — что может быть достойней для мужчины!?
Варгон просто не видел причины тратить на брычей время и пытаться слепить из них воинов. В Ратном лагере, где он обучался, набирали только молодых и сильных, и со временем делали из них настоящих воинов.
Я кое как встал с табурета, давая понять что речь окончена, и по дружески положив руку на плечо старого капитана обратился к нему в пол голоса:
— И ты, и я, понимаем что так надо! Им не найти лучшего учителя чем ты. Больше присмотрись к молодым. Копьё и щит это основное, но и иное оружие не возбраняется, как подсобное. Вобщем сам разберёшься, что мне тебе говорить… Не забывай, я ведь тоже «не алё» в этом деле, но меня ты учишь.
Старик подуспокоился и бубанул:
— Вы мой анай. Вас учить — доброе дело. А этих… — он махнул рукой. — Мне бы молодцов из Ратного лагеря, ото б были воины! Там дело стоящее.
— Ну вот и принимай своих первых учеников в свой собственный Ратный лагерь! А что? Идея не плохая. Не всё ж тебе по лесам да горам бегать.
— Намекаете что я стар? — насупился капитан. — Подкову согну и не поморщучь.
Я успокаивающе хлопнул его по плечу:
— Ну что ты, командир! Ты мужик ещё крепкий. Мог бы кстати и поджениться, завести Варгона младшенького! Не всё ж горевать по ней.
Для Нойхэ вспоминать о его почившей жене было больной темой. Померла во время той самой хвори. Её звали Халла, дочь одного торговца в Хайтенфорте. Как Халла померла, тот съехал поближе к столице, и остался Варгон с сыном один на один. Только служба и спасала от кручины, да милость Фернидада. Мой отец так же помог пристроить сына Нойхэ в Ратный лагерь, когда тот повзрослел, в самой столице Турии — в Акаване!
Проводы были не долгими. Корчмарь Клод немного пожурился когда ему объявили о том, что придётся хорошенько убраться в подвале, а так же о перепланировке его забегаловки, но смирился. А куда деваться? К тому же я пообещал ему честно оплачивать издержки и он останется полноправным хозяином своего маленького бизнеса. Да только вот думаю, что одной перепланировкой отделаться не получится, придётся достраивать целый корпус. Но это в будущем, по весне. Если не прирежут раньше. С этим делом тут легче лёгкого.
После обедней, тепло попрощавшись с стариком, пообещал ему, что как только смогу, обязательно возобновлю тренировки. Нойхэ благосклонно одобрил боевые навыки Хаты и заявил что «если этот малец сможет преподать тебе пару уроков и показать несколько трюков, то лишним не будет». Сие звучало с его уст как весьма достойная оценка навыков молодого варвара. Но тут же добавил что «мальцу надо ещё многому учиться».
Признаться чести ради — за прошедшее время старик Нойхэ стал более спокойным в отношении меня. Уже не зыркал зверем, ища подвох и повод зарубить меня на месте, к примеру в лесочке на тренировке. За его лояльность я конечно до конца не поручусь, но старик мне нравился, и обиды я на него не держал.
Посидели на дорожку (сугубо по моему приказу!), и под лай собак, и гомон чумазой ребятни, тронулись в путь. В Хайтенфорт. Домой!
