- Ничего важного, - отмахнулся я. – Для тебя по крайней мере. А вот для нас это в своё время было очень… сильным и трудным испытанием. Но пока, Элиз, мы не можем этого сделать. По крайней мере не сейчас. У нас осталось ещё восемь живых архимагов, с ними надо что-то делать.
- Что-что?! – словно ждал этого момента гном. – Их надо всех прикончить! Все эти твари повинны в гибели моего народа! А значит, заслуживают кары похлеще смерти!
- Поверь мне, - усмехнулся я и натянул улыбку на все лицо. – Они уже страдают так, как не страдает никто. Но тут ты прав. С этими уродами пора кончать. Главное, надо выследить их. А они в тысяче километров от нас… есть идеи, как их достать?
- Не-а, - тут же ретировался гном и уселся на свой высокий стул, чтобы его было видно из-за стола.
И что самое интересное, он не возражал, что ему дали специально такой стул, намекая на маленький рост. Спокойно воспринял, как должное. А может, он просто подумал, что так мы его делаем равными себе? Всё может быть, всё может быть.
- Я тоже не знаю, - пожала плечами девушка, уставившись в сторону выхода из палатки. – Что для них сейчас ценно больше всего?
- Их жалкое существование! – щёлкнул пальцами Лемаэль. – Они подпитываются энергией некого существа, но… оно же их и убивает! Хотя, чтобы что-то с этим сделать, нам надо быть рядом с ними. Прошу прощения.
- Ты в чём-то прав… - задумался я. – Они дорожат своей целостностью, каждый из них хотел жить, существовать. Но с каждым днём их разум подтачивается этой сущностью, их души измельчаются. Они теряют себя. А тому уроду надо только одно. Чтобы я сдох.
- Так значит, тебя можно подавать на блюдечке? – усмехнулся гном.
- Ты с ума сошёл?! – тут же взревела девушка. – Он же наш лидер!
- Но он - единственный, кто может привлечь внимание этих уродов! – тут же заступился за своего маленького товарища эльф. – Никогда бы не подумал, что скажу такое, но этот гном сейчас полностью прав! Иного надо выставлять наживкой, причём без армии. Они боятся всех нас, они не смогут с нами сражаться, они понимают это…
- Но!.. – тут же Элиз хотела что-то сказать в противовес этой спевшейся парочке, но я ей не дал этого сделать.
- Я согласен, - спокойно ответил я, довольно пристально смотря на свою возлюбленную. – Если такова цена сохранности мира, то я согласен на такой маневр. Но нужно как-то дать знать, что я один, причём ослаблен. Тогда они клюнут.
- Может, пришедшие нам в этом помогут? – почесал бороду гном. – А что? Эти уродцы могут путешествовать по всему миру без проблем.
- Как вариант, - согласился я с ним. – Переговорю с Микросом.
- Командир! – тут же раздался у меня в голове голос командира второй летающей сотни. – У нас чрезвычайная ситуация!
- Что такое? – с легким напряжением спросил я у него, тем самым позволив продолжить доклад.
- Фронт людей… он… сокрушён.
- Какого?! – и мыслями и вслух сказал я, смотря обречённым взглядом на своих товарищей. – В каком, чёрт, смысле сокрушён?!
- Вставай кусок крысиного говна! – пнул командир одного из оставшихся в живых бойцов, который поздно ночью стоял в карауле. – Мне плевать, что ты делал, командир легиона объявил общий сбор в центре лагеря!
- Но!..
- Ты, чо, совсем тупой нахрен?! – приподнял за грудки ночной рубашки своего бойца десятник. – Сказано, командир легиона строит весь легион в центре лагеря!
- Да зачем?! – отбился боец от своего обнаглевшего в последнее время командира, рухнув обратно на мягкую подбивку спального мешка.
- Какое-то важное объявление, - положил руку на свой клинок десятник, чтобы показать, что он не будет терпеть таких выходок. – У тебя есть три минуты привести себя в порядок. Построение нашей сотни через десять минут. Кто не явится, ту десятку казнят.
Эти слова заставили бойца буквально подорваться. Его десятка была для него всем. Он был сиротой, был никому не нужным оборванцем, но, когда ещё был жив отец нынешнего Императора, был издан указ, который позволил всем, не только достойным, попасть в состав учебных легионов. Конечно, такие бойцы дальше десятников никогда не продвигались, да и то это было в лучшем случае, но они часто возвращались домой с деньгами, почестями. Домой. В свой дом. И черёд Патрика, бойца двадцать третьего экспедиционного легиона одиннадцатой сотни второй десятки, уже был близко, буквально оставалось прожить несколько месяцев и всё, ему был положен свой надел, своя земля. Но всё равно, никого роднее десятки, состав которой благодаря их высокой слаженности не менялся больше десяти лет, у него не было. И он не хотел подставлять свою настоящую, проверенную потом, слезами и кровью родню.
