Мой отец погиб, а вместе с ним погибли и все, кого он вёл на бой против Основы. Тысячи и миллионы таких, как мы, шли биться с невидимым врагом, который выбрал для войны простую тактику — невмешательство. Война с Основой была на самом деле лишь войной с себе подобными. Общество разумных медведей пришло к закономерному итогу, расколу на две части. Первая часть, сумевшая сохранить частицу былого величия, существует до сих пор, и потомок моего отца, берсерк Рагхар, относится к ней. Вторая часть, цель которой была и есть уничтожить Основу, стала изгоями, не имеющими права на развитие. Если бы я не был убит собственным братом, то стал бы изгоем, как мой потомок Харрор.
Рагхар-Раурх, убедившись, что продолжения не будет, тихо заговорил:
— После гибели отца в начинающейся войне мне пришлось занять место главы рода. По праву, потому что я был старшим братом. Некоторое время мой брат Храург сражался со мной плечом к плечу, но затем перешёл на другую сторону, потому что понял, что войну с Основой нам не выиграть. Вдаваясь в историю той войны, мне и моим потомкам известно главное: мы не воевали с Основой, и даже больше, Основа не знала, что ей объявили войну. Уничтожая друг друга, руша цивилизацию, верша самогеноцид, мы верили в то, что выдумали сами себе. Никто из тех, кто погиб в той войне и кто сумел выжить, так и не доказали вмешательство Основы. Его не было, даже малейшего. Мой брат, который принял смерть от моей руки, так не считал. Цель его жизни даже на момент смерти осталась неизменной, война с Основой, и точка.
— Всё, мозги кипят! — Витя несколько раз стукнул ладошкой по лбу и заявил: — Не знаю, как всё это понимать, даже бутылка тут не поможет. Кто-нибудь подскажет мне, раз мы с Ником судьи, то можем вносить некоторые корректировки в ход суда? Вопросы задавать нам можно?
Не могу не согласиться с Витей, прав он, всё очень сложно. И насчёт бутылки тоже прав, с ней путаница только усилится. Трезвый ум, без него никак.
Угрх, явно недовольный вмешательством инвалида, тихо ответил:
— Суд подразумевает вопросы от судей. Вы оба судьи, поэтому можете спрашивать.
— Восхитительно! — Довольно потерев ладошки, Витя спросил: — Рагхар… эм-м-м… то есть Раурх, своего братца, Храурга, завалил, верно?
Харрор и Рагхар медленно встали и повернулись к нам с Витей. Первый, кивнув, сказал:
— Да, я был убит своим братом, при этом убит без предупреждения, ударом в спину. Это было предательство с благими намереньями.
— Родного брата в спину пырнуть, да с благими намереньями, такое себе… — пробормотал Витя.
Положив руку на его плечо, я попросил:
— Помолчи немного, надо более конструктивные вопросы задать. — Посмотрев на медведей, я спросил: — Родич Харрора был убит родичем Рагхара, в этом нет ничего непонятного. Пусть удар был в спину, или это был выстрел, суть от этого не изменится. Важно другое, причина того убийства, ведь для того, чтобы брат решил убить брата, должно случиться что-то такое, важность чего будет величайшей, легко затмевающей любовь родича к родичу. Расскажете причину?
— Да, — кивнул Харрор-Храург. — Причина была следующей — я свято верил в войну с Основой, и даже факт того, что нас осталось ничтожно мало, что мы вот-вот полностью истребим сами себя, не мог остановить меня. Я был последним, кто держал сопротивление, кто возглавлял его. Незадолго до моей смерти война почти пришла к закономерному итогу, должно было случиться последнее сражение, на одной стороне которого были мы, те, кто против Основы, и на другой стороне был мой брат, который переметнулся на сторону, считающую, что Основа — лишь причина войны. Сейчас, спустя время, понимаю, что брат был умнее меня и видел истину. Основа не причастна к случившемуся, мы сами уничтожили себя, мы всегда делали так, все взлёты и падения нашей расы — результат наших действий. Основа, нельзя говорить о том, что она не вмешивается, она вмешивается, но лишь для корректировки и спасения нас от полного уничтожения.
Закончив говорить, Харрор кивнул Рагхару. Тот, кивнув в ответ, заговорил:
— Мой брат и остатки сопротивления готовились к битве с нами, но нам эта битва была не нужна, потому что остатки сил мы бросили на восстановление цивилизации. Весь материк горел, наши города были уничтожены, хаос пришёл к власти. Добить сопротивление для нас значило одно — окончательно и бесповоротно погибнуть самим, потому что силы остались примерно равными. Я пошёл на хитрость и попросил младшего брата тайно встретиться. Не ожидая от меня предательства, он пришёл. Удар в спину — образное выражение, потому что там было всё иначе. Я вызвал брата на поединок. Цели убить не было, хотелось образумить, но те, кто стоял выше меня, решили иначе. Совет Старейшин отправил следом за мной убийцу, и он убил моего брата. Моя вина в том, что я знал, что такой исход возможен. Всё можно было изменить, нужно было пойти против Совета Старейшин, но мне не хватило смелости. Изгоев могло не быть, если бы я не испугался.
