Звук был таким, словно кувалдой по рельсе влупили. Результатом звука стала остановка обоих берсерков. Рагхар замер в стойке, с отведённой назад для удара правой лапой с саблей и выброшенной вперёд пустой левой. Поза Харрора менее комфортная, лежит на спине, по возможности закрыв себя щитом, на котором прямо в центре имеется неслабая вмятина.
— Рагхар ударил в щит лапой и смял его… — тихо сказал Угрх, стоящий рядом со мной. — Он сильнее, чем я предполагал. Намного сильнее…
— Я не хочу биться с глупым родичем, который чувство собственной важности ставит выше всего остального. — Рагхар убрал оружие и протянул лапу, чтобы помочь Харрору встать. Получив от изгоя отказ, по-человечески усмехнулся и продолжил говорить: — Харрор, ты должен воспользоваться моим предложением, потому что только оно поможет тебе победить. Пусть все берсерки бьются со мной!
— Нет! — Харрор, успевший встать, бросился на противника и снова оказался лежачим на спине. Как это произошло, осталось загадкой, надо было всё снимать на видео, чтобы затем в замедлении посмотреть.
— Мой родич предал своего родного брата. — Рагхар переместился в край круга и продолжил говорить: — Поединок один на один в таком случае просто неправильный. Бейтесь вместе, так у вас будет больше шансов на победу. Покажите, на что вы способны! — Вскинув лапы, Рагхар взревел: — Изгои, я жду! Покажите, на что вы способны!
— И много там, куда мы идём, таких как он? — тихо спросил я у Угрха, кивнув на элитного берсерка.
Ответ удивил:
— Много. Там все берсерки такие.
— И все такие высокомерные?
— Нет, никакого высокомерия. То, что сейчас делает Рагхар, нельзя назвать высокомерием, потому что я вижу обратное, он всеми силами пытается сделать так, чтобы Харрор выиграл. Если Харрор выиграет суд, то это закончит кровную вражду. Если выиграет Рагхар, то вражду нельзя будет считать законченной, ведь предок не отмщён. Рагхару придётся проиграть.
— В схватке один на один нельзя это сделать? — поинтересовался я.
— Нет, ведь родовую память не обманешь. Каждый бьётся так, как умеет, поддаваться нельзя. Харрору нужно одолеть Рагхара, по-настоящему одолеть. Плохо, что это почти невозможно.
— Я принимаю твои условия, родич! — Харрор медленно поднялся и, посмотрев на стоящих в ожидании берсерков, скомандовал: — Войти в круг суда и приготовиться к бою!
Хоть и понимаю, что дело может закончиться плохо, но не могу не восхищаться происходящим. Я, совсем скоро, стану свидетелем боя семи берсерков-изгоев с одним элитным. Правильно говорят, что мужчины до самой старости остаются детьми. К разумным медведям это, кстати, тоже относится…
Рагхар — элитный берсерк, и это отлично видно по манере поведения. Даже окружённый семью противниками, он ничуть не выглядит испуганным. Для него словно ничего не изменилось, и я уверен, даже если противников будет тысяча, на внешнем облике это никак не скажется. Непоколебимая гора, сплошь состоящая из спокойствия, вот кем является Рагхар. Наверно, таким он будет даже на пороге смерти.
Семь мечей и семь щитов против одной сабли — расклад не очень прекрасный. Берсерки-изгои взяли берсерка-элитника в полукольцо, и теперь у последнего только два варианта: либо покинуть круг суда, либо пойти в атаку и попробовать разбить строй врагов, которые стоят почти щитом к щиту. Скорее всего, случится второе, потому что на первое Рагхар никогда не пойдёт. Для берсерка быть убитым лучше, чем быть трусом. В тысячу раз!
Строй изгоев слегка подался на Рагхара, и это сработало как спусковой крючок, сабля и элитный берсерк размазались, показав всем, что смертельный танец начался.
Звон, будто над нами повесили пару десятков колоколов и теперь кто-то стучит по ним кусками толстой арматуры, ударил по ушам и заставил машинально зажать их ладонями. Плохо понятно, что делает Рагхар, потому что ни его самого, ни его оружия, разглядеть невозможно. Зато отлично видны Харрор и его берсерки, строй они не удержали и сейчас пытаются хоть как-то приостановить взбесившегося Рагхара. Получается у них плохо, потому что трое уже сменили вертикальное положение на горизонтальное. Оставшиеся четверо, включая Харрора, размахивают мечами во все стороны, не забывая прикрываться щитами. Большая часть звона — их лап дело, в суматохе часто цепляют друг друга и бонусом ловят удары Рагхара. Основная часть повреждений пока уходит по щитам, но вскоре может и до членовредительства дойти.
Одни падают, другие встают, чтобы снова лечь, а затем опять ненадолго подняться и опять быть сбитыми с ног. Рагхар жалеет изгоев, это понятно всем, потому что если бы он захотел, то в несколько секунд бы перемолол их, как жернова молят зерно. Круг, пусть и большой, для схватки гигантов маловат. Покидать его, как я понял, категорически запрещено. Что будет, если кто-то выйдет за очерченную кровью границу, неизвестно. Предполагаю, что права войти обратно вышедший не имеет.
