— Кгхм… Так вот. Вы ухаживаете за донной, дарите цветы, водите в таверну, прогуливаетесь по живописным местам, говорите комплименты… — Дон Диего решил все-таки придерживаться наиболее благопристойной версии своего сравнения морского боя. — Это у Вас обмен залпами пушек. Но если после этого Вы с ней не уединитесь, то и смысла в Ваших ухаживаниях никакого нет! Абордаж — это… Это именно вершина Ваших усилий! Вы берете корабль противника штурмом, доказываете свое превосходство над противником окончательно, и бесповоротно!
Витька решил, что в доне Диего пропадает поэт. Блин, сравнить абордаж с завоеванием женщины! Главное — в самую точку, легко, непринужденно… Если бы Катька не стояла рядом, дон Диего, наверняка, расписал бы все гораздо более красочно, но Витька и так проникся сутью.
Корабли обогнули Данию, постепенно приближаясь по северному морю к голландским берегам, когда фрекен Эльза подняла на “Одине” вымпел, собирающий капитанов на совет. Время было выбрано — удачнее некуда: ветер был слабым, корабли шли едва-ли полтора узла, подняв все паруса. Дон Диего категорически отказался плыть вместе с Витькой: во первых, сказал он, собирают только капитанов. Во вторых, самое время заняться уборкой, отскоблить палубу, и, не смотря на опытного старшего матроса, это должен контролировать лично он. Так что Витька отправился на совет в одиночестве. Каракка была по сравнению со шлюпкой, на которой его привезли четверо матросов, как небоскреб рядом с пятиэтажкой, и подниматься по веревочному трапу пришлось долго, дольше, чем на борт шхуны. Капитанская каюта тоже напоминала зал во дворце. Дон Серхио тепло поприветствовал дона Витторио, но на совете не появился. Эльза, восседавшая на своем “троне”, предложила всем располагаться, один из ее помощников разлил по оловянным кружкам ром, вышел, и совет начался.
— Господа. Мы приближаемся к Ла Маншу. Конечно, наши корабли представляют достаточно грозную силу, но, на случай, если бритты все-таки рискнут, я хочу выработать порядок действий. Дело в том, что “Один” — великолепный корабль, который имеет лишь два серьезных недостатка. Первый из них — он неуклюж, как и любой корабль с классическим парусным вооружением. Вы, на своих шхунах, легко строите маневр, и меняете курс, а “Один” к этому не способен. Поэтому именно вам, господа, придется отгонять от меня всевозможную английскую мелочь, которая будет пробовать сцепиться с “Одином” абордажными крюками. Да, на корабле много матросов и солдат, но если абордаж будут проводить несколько шхун, по очереди… Любой герой не застрахован от перехода, и от усталости.
Витька разглядывал сидящих за столом. Вот капитан “Зеедорфа”, хмурый мужик, толстый, как бочка эля, похоже, только что начисто выбритый: на шее и подбородке красуется пара свежих порезов. Вот Даниэль Берг, с “Клариссы”, с пышными, длинными усами, почище, чем у Буденного, и хитрым выражением лица. Рене де Лаваль, судя по имени, в прошлом — француз, в настоящем — швед, изящный, утонченный, злоупотребляющий кружевами на камзоле и рубашке… Эльза оделась — проще некуда. Обычные матросские штаны из парусины, серая блузка без каких-либо украшений и кружев, но, как ни крути, пышную фигуру и грудь размера, эдак, четвертого, не могли бы скрыть даже лохмотья нищенки, или широкий плащ.
— В общем, три шхуны строят линию, отгораживающую “Один” от британского берега. “Зеедорф”, “Мастифф”, замыкающим — “Кларисса”. “Наяда”, дон Витторио, будет прикрывать мой корабль в ближнем бою, если таковой случится, Вы держитесь у меня в кильватере, но не очень близко.
— Позвольте, Эльза! — Де Лаваль сделал изящный жест рукой. — Мне кажется, что “Наяда”, с ее шестнадцати-фунтовками, будет полезнее в линии, нежели “Кларисса”. Вы, видимо, забыли, что у Даниэля стоят лишь восьми-фунтовки!
— Да, пожалуй… — Эльза на секунду замолчала. — Тут дело в том, что, во первых, дон Витторио является одним из испанских послов, а мы обязаны доставить их в целости и сохранности. Во вторых, дон Витторио, к сожалению, пока не умеет управлять кораблем в бою так, как необходимо. Не обижайтесь, дон, но Вы, пока еще, не капитан, несмотря на то, что получили в свое распоряжение шхуну с экипажем.
— Я и не думал обижаться, фрекен… Донна Эльза. — Поправился Витька. Черт ногу сломит во всех этих “леди”, “доннах”, и прочих “фрекен”! — Но у меня есть опытный помощник, дон Диего, и есть хорошая команда. Так что, уверен, что мы сумеем сражаться там, где необходимо. И если орудия “Наяды” лучше, то я с удовольствием заменю “Клариссу” в линии.
— Хорошо. Значит, замыкающим в линии идете Вы. Даниэль, думаю, Ваша задача Вам понятна. — Берг кивнул. — Продолжим. — Эльза приложилась к кружке с ромом.
— Эльза, Вы упомянули о двух недостатках “Одина”, но не рассказали о втором. — Де Лаваль небрежно откинулся на стуле. — Итак?
— Второй недостаток, уважаемые капитаны, гораздо серьезнее, чем плохая маневренность. Вы помните, еще на балтике я дала залп из нескольких орудий левого борта?
